Спор на Милую - Алика Алмаран

Мои руки неуверенно обвили его талию. От его тихого смешка я чуть отпрянула, но Роман положил ладонь на мою спину, не позволяя отдалиться. Тыльной стороной другой руки он провел по моему лицу, и я снова прикрыла глаза, наслаждаясь его лаской.

— Вы хорошая актриса, Валерия. Еще секунда, и я поверю, что вам нравятся мои прикосновения.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, как вдруг со стороны раздался разъяренный крик Стаса:

— Лера, я от тебя такого не ожидал! Обвиняешь меня, а сама трешься об него, как кошка под валерьянкой!

Его голос прозвучал как удар хлыста. Я резко обернулась, но Роман не отпустил меня, лишь слегка ослабил хватку. Его глаза блестели смесью азарта и удовлетворения. Стас стоял в нескольких шагах, его лицо было искажено гневом и ревностью. Я почувствовала, как сердце заколотилось сильнее, но не от страха, а от странного чувства торжества.

Глава 14. Роман

Все явно вышло из-под контроля. Моя выдержка таяла, как снег под солнцем, и возвращаться не собиралась. Я даже не мог понять, что заставило меня раскрыться перед Валерией. Я никогда не был любителем поговорить по душам с женщинами. Тем более с малознакомыми. Но что-то в ней заставило меня захотеть успокоить ее, дать хоть каплю уверенности. Марина, моя бывшая, была живым доказательством того, что люди способны на поступки куда хуже. Так что этот бесхребетный физрук не заслуживал ни ее слез, ни нервов.

Трудно было обманывать себя. Осознание, что я не должен испытывать к ней ничего подобного, не облегчало мое состояние. Я подошел к Валерии, чтобы убедиться, что она успокоилась после моих, пусть и нелепых, но искренних слов. Хотел попрощаться и уйти. Но не смог. Не сдержавшись, я подтянул ее ближе, почувствовал ее дрожь и, чтобы оправдать себя, придумал, что ее бывший где-то рядом и наблюдает за нами.

Хотя, честно говоря, я бы сейчас и астероид, упавший у нее во дворе, не заметил. Я смотрел в ее глаза и не понимал, как она умудряется быть такой… магнетической. Как ей удается притягивать меня, словно гравитацией? Ее кожа была нежной, как лепесток, сладкой, как детское воспоминание о мороженом. Валерия пахла чистотой и цветами. Я начал фантазировать, как она приоткрывает губы, и уже готов был наклониться…

— Лера, я от тебя такого не ожидал! Обвиняешь меня, а сама трешься об него, как кошка под валерьянкой! — прокричал ходячий облом, и мне тут же захотелось спуститься с крыльца и свернуть ему шею.

— Стас, уходи! — ответила Валерия после недолгой заминки, а покраснев, отстранилась от меня. — Ты сам решил расстаться, так будь уверен в своем выборе до конца.

— Расстаться? Мы просто слегка поссорились, а ты уже крутишь хвостом перед новым папашей? Что скажут на работе?

— Стас? Как-вас-там? Я бы посоветовал вам прикрыть свою лавочку и побеспокоиться о вашей собственной репутации не только в школе, но и перед другими, не менее важными людьми в вашей жизни.

Я едва сдержался, чтобы не выложить все факты, что знал о его долгах и обязательствах. Но это поставило бы меня в неловкое положение перед Валерией. Пришлось бы объяснять, откуда мне это известно и зачем я вообще копался в его делах.

Я ожидал, что сейчас начнется драка — физрук бросится отбивать "свою" девушку, начнет кричать что-то вроде "Кем ты себя возомнил?". Но нет. Он быстро сдулся, бросил на нас недовольный взгляд и ушел, бормоча что-то под нос.

— Спасибо, — прошептала Валерия, когда его фигура растворилась в темноте. — Не думала, что он придет выяснять отношения.

— Всегда пожалуйста. Хотя, честно говоря, я не удивлен. Но думаю, сегодня он больше не вернется.

— Роман Степанович…

— Давай уже на "ты"? — предложил я. — Нам еще предстоит разыграть бурный роман. Официоз звучит как-то нелепо.

— Роман? — удивленно переспросила она.

— Ты же не хочешь, чтобы оно, — я кивнул в сторону удаляющегося Стаса, — тыкало в тебя пальцем и рассказывало всем, что я воспользовался тобой ради одной ночи?

— Нет, — ответила она, мило моргая. — Подожди, ночи чего?

Я продолжил озвучивать, пожалуй, самую глупую идею, которая приходила мне в голову за все мои тридцать пять лет:

— Как я сказал: попортим нервишки твоему бывшему. Отобьем у него желание приходить, когда вздумается. Я перед тобой в долгу за сына. Так что такая театральная сценка мне не в тягость.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — засомневалась она, покусывая губу.

Я едва сдержался, чтобы не коснуться ее лица и не провести пальцами по ее губам.

— Никогда еще я не был так уверен в своем решении. Спокойной ночи, — закончил я и, наклонившись, поцеловал ее в щеку.

Я развернулся и ушел, не оглядываясь. Сел в машину и поехал домой, с одной мыслью, разрывающей сознание: "Что за черт я творю? Старость не радость, и я окончательно выжил из ума? Она же невинная, как ребенок".

Неделя пролетела мгновенно. Я наладил отношения с Денисом, и это не могло не радовать. Уже на следующее утро после разговора с Милой я извинился перед сыном, признав свою неправоту. Денис обрадовался, словно я подарил ему новый велосипед. Он стал взрослее, увереннее. А потом снова начал рассказывать о школе. Валерия Андреевна стала для него настоящим кумиром. Я не мог сдержать улыбки, когда слышал: "Учительница сказала то… Валерия Андреевна говорит это…"

— Пап, а как ты думаешь, Валерия Андреевна разрешит отметить мой день рождения у нее дома? — спросил он как-то утром.

Я удивленно посмотрел на него, не зная, что ответить. Он продолжил:

— Помнишь, она говорила, что иногда устраивает праздники во дворе? Я знаю, мы всегда отмечаем дома с бабушкой Женей. Но я хочу пригласить одноклассников и Машу. Она живет недалеко. Ты разрешишь?

Его взгляд был настолько жалобным, что я не смог отказать. Проблема была в том, что к этому моменту Валерия могла уже продать дом. И тогда участок пошел бы под снос.

— Денис, давай обсудим это позже, — осторожно ответил я.

— Но ты можешь спросить ее? Думаешь, она не откажет?

В том, что Валерия не откажет, я не сомневался. Но это снова напомнило мне, зачем я вообще начал с ней общаться.

— Ладно, пап, хорошего дня, — разочарованно сказал он, выходя из машины и направляясь к Маше, которая ждала его у входа в школу.

До самого офиса меня не покидала мысль, терзающая совесть. Какой был правильный выход из этой ситуации, я не знал даже спустя две недели после нашей встречи. Поэтому первым