Спор на Милую - Алика Алмаран

— Вы можете быть строгим, но будьте справедливы, Роман Степанович, — твердо сказала она. — Денис так и не объяснил, что произошло? И та женщина тоже молчит, не созналась в содеянном?

Я напрягся, внимательно глядя на нее. Валерия замолчала, словно обдумывая слова. Она нервно комкала салфетку, но, набравшись смелости, продолжила:

— Роман Степанович, мы знакомы недолго. У вас есть основания не доверять мне. Но я говорю правду. Речь идет о доверии ребенка — моего ученика. Когда я увидела Дениса на другой стороне дороги, рядом с той женщиной, по ее выражению лица стало ясно, что она не ведет с ним добрую беседу. Она подняла на него руку. Хотела ударить или просто напугать — не знаю. Но Денис испугался и побежал. Я закричала, когда он уже был на дороге, и бросилась к нему. Правильно ли я поступила? Не знаю. Но я испугалась за него. Так что слова женщины о том, что он сбежал, увидев меня, — наглая ложь. Ваш сын недолюбливает ее не без причины.

Я был в шоке. Все встало на свои места. Никогда бы не подумал, что Виолетта способна на такое. Но это объясняло поведение Дениса. Мне стало не по себе от мысли, что я заставил его извиняться перед ней.

И еще одно открытие: Валерия оказалась не только доброй и спокойной, но и смелой. Она, не раздумывая, бросилась на помощь моему сыну, рискуя собой.

Глава 11. Валерия

Господи, помоги! Я выпалила всё на одном дыхании и не упала в обморок только потому, что уже сидела. Высказав правду, я хотела добавить, что буду защищать Дениса, если снова увижу неподобающее отношение к нему. Но Роман Степанович молчал, лишь изучал меня взглядом, отчего мне стало не по себе. Его челюсть напряглась, кулаки сжались до побелевших костяшек. Минуты тянулись, тишина давила на уши. Опустив взгляд, я едва не выпалила: «Отвернитесь! Мне сложно думать, когда вы так смотрите. Не могу понять: хотите ли вы меня придушить или похвалить».

— Валерия Андреевна, выдыхайте. Кажется, вы сейчас лопнете от напряжения, — пошутил он, и я действительно глубоко вздохнула.

— Поймите… — начала я, готовясь к новому монологу.

— Спасибо, — перебил он. — Я понял, что допустил ошибку. Я взрослый человек и умею делать выводы. Это больше не повторится.

— То есть вы больше не злитесь на меня?

— Злюсь на вас? За что, позвольте спросить?

— Наша первая встреча была…

— Весёлой и незабываемой? — поддразнил он.

— Не смешно, — смутилась я. — Мне стыдно, что мы познакомились в таких обстоятельствах.

— Да бросьте! Видео, как один из директоров компании садится на шпагат, уже гуляет по интернету и собирает кучу лайков.

— О господи, кто-то пострадал? У вас не было проблем из-за того, что вы провели меня без разрешения?

Только сейчас я вспомнила, что у него могли возникнуть сложности, если Горыныч узнал, как я попала в здание.

— Нет, всё в порядке. Считайте, вы восстановили справедливость. Этот самодур давно заслужил публичную порку. Теперь ходит как шелковый. Охрана до сих пор ржёт над тем видео. И за Дениса спасибо. Впервые за долгое время вижу его таким воодушевлённым.

— О, это, скорее, не моя заслуга, — смутилась я, но не сдержала улыбки.

— Не скромничайте.

— Я рада, что мы поговорили. Кстати, я не просто так привела вас сюда.

Его лицо оживилось: бровь игриво взлетела вверх, словно он понял мои слова совсем не так. Я смутилась, но объясниться не успела — к нашему столику подошла Ирина.

— Валерия Андреевна, душенька наша! Как я рада вас видеть!

Владелица ресторана сияла улыбкой. Мы обменялись парой вежливых фраз, и я представила её Роману:

— Познакомьтесь, это Роман Степанович, отец Дениса, нового ученика в нашем классе. Он сидит за одной партой с вашей Машенькой.

Ирина, председатель родительского комитета, начала рассказывать, как довольна дружбой детей. Она поблагодарила Романа за воспитание сына, рассказала, что Маша делилась, как Денис помогает ей с заданиями.

Роман, расслабившись, ослабил галстук и с улыбкой поддержал беседу. Я добавила пару забавных историй из класса. На душе стало тепло, и я порадовалась, что смогла наладить контакт с Романом, исключив личный интерес. Ирина взяла его номер и добавила в родительский чат, который, как известно, больше напоминал «болталку» для мамочек. Я еле сдержала смех, видя, как Роман неохотно, но обещает прийти на следующее собрание.

— Знаете, Роман, ваше лицо кажется мне знакомым. Мы не встречались раньше? — задумчиво спросила Ирина, бросив взгляд на выход.

Её улыбка на мгновение исчезла. Роман тоже напрягся. Ирина попыталась вернуться к беседе, но я, не сдержав любопытства, обернулась и увидела Стаса.

Он сидел за столиком в углу, обнимая девушку. Она, смеясь, запустила пальцы в его волосы и потянула к себе для поцелуя. Я резко отвернулась, стараясь сохранить спокойствие. Выдавила из себя полуулыбку, делая вид, что ничего особенного не происходит. Ирина смотрела на меня с сочувствием, а Роман, судя по скрежету зубов, явно сдерживал желание подраться.

Я старалась не афишировать наши отношения с коллегой, но, видимо, это не было секретом. Ощущение, будто на голове выросли ветвистые рога, стало невыносимым, а поведение Стаса выглядело еще более постыдным.

— Ромашкового чая? — предложила Ирина, стараясь отвлечь меня.

— Никакой ромашки не хватит, чтобы успокоиться, — прошептала я себе под нос.

На мгновение предложение сестры «поменяться местами» показалось заманчивым. Я представила, как бы поступила Василиса: наверняка разбила бы всё вокруг. Но я не она. Жаль, что я не такая решительная. Хотя кто сказал, что я не могу постоять за себя?

— Ирина Сергеевна, одолжите мне передник и блокнот на минуту?

Она, не задавая вопросов, передала мне всё необходимое. Я повязала передник, взяла блокнот и направилась к столику Стаса.

— Добрый вечер! Рады приветствовать вас в нашем ресторане «Ветвистые рога», — произнесла я, глядя, как они целуются, не стесняясь окружающих.

Брюнетка в красном платье, моя полная противоположность, выглядела вызывающе. Чем-то она напомнила нашу директрису. Мысль о том, что Стасу не хватало моих человеческих качеств, заставила меня почувствовать, как на душе скребут кошки. Ему нужно было что-то яркое, откровенное, похотливое. Его постоянные придирки к моей внешности и поведению были лишь маской его трусости. Он не осмеливался честно признаться, что я не устраиваю его как женщина. Ему нужна была другая — такая, как эта спутница-распутница. Он знал это, но