Спор на Милую - Алика Алмаран

— Не волнуйтесь, ваш рюкзак в машине.

— А счёт? Я не заплатила. Как стыдно перед Ириной…

— Вы не перестаёте меня поражать! — воскликнул он. — Вы только что пережили такое, а беспокоитесь обо всех, кроме себя.

В машине царила тишина. Роман, казалось, мог быть обольстительным, когда хотел, но при свете фар проезжающих машин его лицо снова стало строгим и немного пугающим. Пару раз он бросил на меня серьёзный взгляд, отчего я почувствовала странный трепет и заерзала на сиденье. Когда мы приехали, он протянул руку, чтобы помочь мне выйти, и заметил, как я дрожу.

— Вам холодно. — Снял пиджак и накинул его мне на плечи. — Не хочу быть причиной вашего недомогания.

Ответ снова застрял у меня в горле. Медленно я направилась к дому, глубоко вдохнув и почувствовала, как голова кружится от его приятного аромата. Надеясь поскорее закончить эту пытку, дрожащими пальцами я нащупала ключи в рюкзаке и, едва переставляя ноги, двинулась к крыльцу. Как назло, на первой же ступеньке я споткнулась. Если бы не сильные руки, поддержавшие меня за талию, я бы точно упала лицом вниз.

— Валерия, вы хоть день без падений проводите? — спросил он с лёгкой усмешкой.

— Я не виновата. Я не знаю, почему так получается. Исключительно в вашей компании моя неуклюжесть выходит на новый уровень, — пробормотала я, отстраняясь.

Я остановилась у входной двери, повернулась, чтобы снять пиджак и попрощаться. Пускать его в дом было слишком рискованно для моего и без того помутнённого разума. Его низкий голос с лёгкой насмешкой действовал на меня неожиданно сильно, и я не хотела проверять, что будет, если мы останемся наедине. Роман, словно угадав мои мысли, тихо усмехнулся. Он медленно снял галстук, накрутил его на кулак, а спрятав руки в карманы, лениво присел на перила крыльца, явно давая понять, что не собирается уходить.

Я открыла рот, чтобы найти подходящую отговорку, но он опередил меня неожиданным вопросом:

— Вы простите его? Захотите вернуться?

— Однозначно нет!

Я отошла к противоположной стороне и села на перила напротив него. Любопытство терзало меня: я хотела услышать его мнение, но боялась осуждения. Мы сидели в тишине, глядя друг на друга. Даже в темноте его взгляд был пронзительным, и я почувствовала, как он изучает меня. Я начала представлять, как мысленно он высмеивает меня и мои отношения. Нервно прикусила внутреннюю часть щеки, и первая опустила взгляд в пол.

— Вы ошибаетесь, Валерия, — произнес он с задумчивым выражением лица. — Не думаю, что мои слова принесут вам облегчение, но я скажу… Мне приятен ваш комплимент насчет моей внешности и, как вы выразились, «ауры». Но это не уберегло меня от боли измены. Таких, как я, тоже бросают. Жена ушла, когда Денис был еще маленьким.

Я покраснела еще сильнее. Сердце заколотилось так, будто готово было вырваться из груди. Темнота стала моим спасением, скрыв неловкость и растерянность, читавшиеся на моем лице.

— Статный и уверенный в себе, говорите вы? Эти качества не помешали женщине, которая клялась быть со мной до конца дней, бросить меня и сына. Она ушла к другому, оставив нас, словно ненужный хлам. Сколько я ни думал, я не смог ее простить. Да, я виноват: много работал, мало времени уделял семье. Но я делал это ради нашего будущего. Она ни в чем не нуждалась. Я баловал ее подарками, думая, что этого достаточно. Измена — это больно. Но предательство — это другое. Она не просто изменила. Она предала: бросила сына, как будто он был обузой. Этого я ей не прощу никогда.

— Мне искренне жаль, — тихо сказала я.

В душе что-то сжалось. Как тяжело ему пришлось! И маленький Денис… Как можно бросить собственного ребенка? Даже если между парой больше нет любви, как можно оставить своего малыша? Мне захотелось подойти и обнять этого сдержанного, на первый взгляд, мужчину. Но я ошиблась в нем. Его скептицизм — лишь защитная реакция. Такой щит, за которым он прячет боль.

Тишина повисла в воздухе, тяжелая и густая. Я не решалась пошевелиться, боясь нарушить ее. Роман вдруг поднялся и медленно направился ко мне. Его взгляд приковал меня к месту. Я не могла отвести глаз, чувствуя, как дрожат ноги и пересыхает в горле.

— Как ваши колени? — неожиданно спросил он, с хищной улыбкой.

— Что? — я растерялась, но потом поняла, о чем он. Мои глаза округлились. Неужели он заметил, как я реагирую на его близость?

— Ссадины заживают?

— А вы об этом? — выдохнула я с облегчением. — Да все в порядке, — отмахнулась я, но, заметив, как он приближается, отвела взгляд.

Роман подошел вплотную. Взял мою ладонь и потянул к себе. Я, словно загипнотизированная, подчинилась. Но когда он наклонился к моей шее, я пискнула:

— Что вы делаете, Роман Степанович?

— Вы хотели сказать «Сатанович»? — прошептал он с едва уловимой издевкой.

Его дыхание обожгло кожу, а щекотка бороды заставила вздрогнуть. Я попыталась отстраниться, но его руки крепко держали меня.

— Не дергайтесь, Валерия. Это всего лишь игра. Ваш бывший решил нанести вам визит. Давайте охладим его пыл.

«Охладим? — едва не вырвалось у меня. — От вашего аромата, от этой близости у меня, кажется, температура зашкаливает. Я сама готова вспыхнуть, а не охлаждать чей-то пыл».

Я снова попыталась отстраниться, но Роман не позволил. Его губы коснулись моей шеи. По коже пробежали мурашки, волна возбуждения накрыла с головой. Я прикрыла глаза, чувствуя, как дыхание перехватывает.

— Ничто так не бьет по мужскому самолюбию, как достойный конкурент. Давайте пощекочем нервы вашему бывшему? — прошептал он, медленно снимая мои очки.

Его взгляд утонул в моих глазах.

— Какое расточительство. Нельзя прятать такую красоту за стеклами.

— Я давно хочу сделать коррекцию зрения, просто руки не доходят, — смущенно пробормотала я.

Его пальцы скользнули по кончику моего носа, и я почувствовала, как он едва не коснулся губ. Роман склонился ниже и снова удивил меня, прошептав:

— Расслабьтесь, это всего лишь игра. Вы простите мне вольность? Я предположил, что вы не захотите оставаться наедине с бывшим и разводить ненужную демагогию до полуночи.

— Не хочу. Вы правы, — прошептала я, чувствуя, как голос срывается. В голове крутилась мысль: «Это всего лишь маленькая месть Стасу. Он заслужил».

— Не стесняйтесь, Валерия. Поддайтесь игре…

Всё в голове смешалось. Меня бросало из крайности в крайность: то я чувствовала себя невинной девочкой, теряющей дар речи от его взгляда, то уверенной женщиной, которую защищает сильный мужчина — хищник, не допускающий даже мысли о том, что со мной может случиться что-то