Лекарка для дракона - Лана Кроу

и жителей деревни от этой твари. — Никуда не выходи. — Но… — Я поставлю защиту. Только на час. Она не даст никому войти и тебе выйти. Прости. Я быстро направился к выходу. — Нет, Кайл, не надо! — ее крик догнал меня уже на пороге, но было поздно. Конь заржал, но я оставил его в сенях. Я догоню этого урода намного быстрее в одиночку. Одним резким движением руки я швырнул к дому сгусток собственной силы. У входа вспыхнул и растворился в воздухе мерцающий барьер — временный, но надежный. Он не только отгораживал Ясю от опасности, но и запирал ее внутри. Ведь я знал — она обязательно попытается последовать за мной. А этого никак нельзя было допустить! Защита спадет через час. Этого хватит. Я бросил взгляд на бок дома: стена была испачкана кровью. Это была животная кровь, и теперь она ужасающе стекала по стене. Что это? Грязный ритуал? Но я не чувствовал черной магии. Издевка? Или я просто спугнул и нарушил планы пришедшего? Магический след вел меня вглубь леса. Я все еще хорошо чувствовал убегающего мерзавца, держал его под контролем. Я выпустил крылья и когти, позволив своему дракону частично высвободиться. А после взмыл в небо. Драконья сила обострила все чувства. Я отчетливо видел бегущего в темноте, чувствовал запах его страха и знакомый аромат… травы. Травник? Шанс узнать это представился достаточно быстро. Я нагнал его уже через пару минут и ударил потоком магии, от которого незнакомца отбросило к дереву. Я пошел на снижение. Незнакомец пришел в себя и пустил в меня магическую сферу — кривую, шипящую, собранную наскоро. Такую отбил бы даже ребенок на первом уроке контроля. Я даже щит не стал ставить — просто отвел рукой, и сфера рассыпалась на искры. Тогда негодяй перевернулся на живот и попытался уползти. Жалко. Смешно. И от этого ярость во мне закипала еще сильнее. Я сделал два шага. Придавил его ногой к мерзлой земле. Он захрипел, и я перевернул его на спину. Теперь я видел лицо. Маленькие, бегающие, налитые страхом глазки. Лысина, покрытая испариной, пухлые, трясущиеся щеки. Неужели этот жалкий, пузатенький человечек и есть двоедушник? Не дав ему опомниться, я запустил под кожу тонкую нить разведывательной магии. Он закричал, а его тело тут же затряслось. Когда кто-то вторгается глубоко в ауру, несчастный испытывает далеко не самые приятные ощущения. И… ничего. Ни намека на второе сознание. Спустя минуту я отдернул руку, и он шлепнулся вниз. Нет, это не двоедушник. Но внутри все горело от гнева и удовлетворения такой добычей. Ведь я давно искал этого ночного гостя. — Ну надо же… — тихо произнес я, и во мне кипела холодная ярость. — Сам лекарь пожаловал. А я тебя, между прочим, искал. Несмотря на лютый холод, мужчина был мокрым от пота. Его трясло. Он ловил ртом воздух, и из горла вырывались только булькающие звуки. — Я… я… я… — захлебнулся он. — Ну, рассказывай, давай, — я наклонился над ним, и он попытался вжаться в снег. — Как ты Ярославе жизнь портил. Как настраивал против нее людей. Как запрещал лечиться у нее другим? Рассказывай все и в подробностях, а я послушаю. Перед смертью ведь приятно душу очистить? Он истошно, со свистом вдохнул, глаза его закатились, веки задрожали. — Не смей! — рявкнул я, хватая его за грудки. Но тело обмякло, став безвольным и тяжелым, как тряпичная кукла. Лекарь потерял сознание. Я выругался сквозь зубы, глядя на его беспомощное тело. Вот же трус. Когда Ясю окружили толпой на рынке, она не падала в обморок. А тут посмотрите… И что теперь делать? Оставить эту тушку замерзать? Или свернуть ему шею? Ни то, ни другое не принесет Ясе облегчения. Сначала он должен принести свои искренние извинения той, кому так испортил жизнь. А после уже будет нести честное наказание. По крайней мере, боготворящие его жители должны узнать, что за мешок с говном они восхваляли. Я подхватил негодяя за шкирку. Приведу его в сознание позже. А то будет верещать всю дорогу.

Глава 25

Кайл

— Ну, доброе утро, — ласково пожелал я и пустил разряд тока под кожу.

Лекарь вздрогнул и заорал.

— Приятного пробуждения, — добавил я, пока он, как ужаленный, припрыгнул на месте, едва не врезавшись в стену прокопченной избы старосты. В чадящем свете лучины тени плясали по его перекошенному лицу.

— Господин дракон, вы же его убьете! — запричитал староста, пряча дрожащие руки в складках одежды.

— Если бы я хотел его убить, он бы уже гнил на обочине дороги. Но убийством делу не поможешь. Я привел его сюда, чтобы вы бросили этого отребья в темницу.

Кажется, лекарь наконец осознал, с кем имеет дело. Его дыхание стало тяжелым и прерывистым, глаза метались по комнате, полные животного ужаса. Взгляд зацепился за старосту.

— Он… он! — только и смог выдавить он, вцепляясь в одежду старосты.

Но тот, бросив на меня опасливый взгляд, резко отшатнулся.

— Ты что ночью у дома Ярославы делал? Говори! — рявкнул староста, пытаясь вернуть себе тень авторитета.

— Я… Я не знаю! Наверное, она меня одурманила! Своими зельями! Черной маг…

Договорить он не успел. Я подхватил его за шкирку, как щенка. Тело в моей руке затряслось.

— Господин дракон… — слабо воскликнул староста.

— Еще одно плохое слово о ней, — мой голос стал тихим и ледяным, — и я, клянусь, разорву тебя здесь на части. Медленно. Отвечай честно.

Я разжал пальцы, и лекарь грузно рухнул на пол.

— Я честный человек! — завизжал он, ползая по половым доскам. — Я людям помогаю! А она… она отнимает мой хлеб! Черной ма…

Он запнулся, поймав мой взгляд, и застыл, сжавшись в комок.

— Она отнимает мой хлеб! — снова заскулил он, вернувшись к более безопасной жалобе.

— Это ты настраивал против нее людей, — я сделал шаг вперед.

Сапог гулко стукнул по полу. Лекарь съежился, отползая, пока его спина не уперлась в холодную стену.

— Ты травил ее, потому что брал с больных последние монеты, а она помогала даром. От чистого сердца.

Я продолжал говорить, не повышая тона, но каждый мой звук заставлял его вздрагивать. Он ощупывал стену сзади, будто надеясь провалиться сквозь нее. Лекарь весь дрожал, даже кадык прыгал на