Мой железный босс. Любовь вопреки - Анна Варшевская

Он знает, где я. Его водитель знает. Его люди, если надо, тоже узнают. Если захочет, он приедет сюда, дотянется до меня в любой момент.

Нет.

Нет-нет-нет.

Я не останусь здесь. Даже до утра — не останусь. Мне нужно уехать. Куда угодно. Хоть в Питер первым же ночным. Хоть в Тверь. Хоть в Ярославль. На вокзал, в аэропорт, на чёртов автобусный рейс — неважно. Просто уехать. Лишь бы не оставаться сейчас в том же городе, где живёт он.

Кое-как вытираюсь, натягиваю первое, что попадается под руку — мягкие спортивные штаны, футболку, толстовку — и иду в комнату. Открываю шкаф в поисках чемодана, останавливаюсь, внезапно растерявшись. А где он?

Да господи, Рори! Как будто ты не знаешь, где он! Включай мозги! Верхняя полка. Синий, на колёсиках, с немного треснутой ручкой.

Снимаю чемодан, ставлю на пол, дёргаю молнию. Что мне нужно взять? Документы, мобильный, зарядку, смену белья…

На этом месте меня словно бьёт током.

Я замираю перед открытым ящиком комода, тупо глядя на аккуратную стопку трусов и бюстгальтеров, и мне вдруг делается так плохо, что приходится сесть на край кровати.

Дыши, Аврора. Просто дыши. Не хватало ещё впасть в истерику из-за собственных трусов!

Какая же гадость. Какая же… господи… гадость!

Я всё-таки заставляю себя взять вещи. Не думаю. Просто запихиваю в чемодан всё подряд — бельё, джинсы, свитер, зарядку, косметичку, документы. Потом возвращаюсь на кухню за бутылкой воды. Потом снова в комнату. Потом опять в ванную, потому что не помню, выключила ли свет.

Похоже, у меня начинается очень увлекательная игра — «проверь квартиру три раза и всё равно чувствуй себя идиоткой».

Но, может быть, и хорошо, что я двигаюсь.

Пока двигаюсь — не думаю. Не думаю о том, как он смотрел на свои пальцы, испачканные моей кровью. Не думаю о его голосе. Не думаю о том, что он сказал потом. Не думаю о том, что я всё это время, пока шла домой, сидела в метро, открывала ключом дверь, была в той же одежде, в которой он меня…

Нет! Захлопываю чемодан чуть резче, чем нужно. Молния заедает на повороте, и я почти с наслаждением дёргаю её сильнее.

Уехать. Вот что главное.

Подхватываю телефон с тумбочки, открываю приложение с билетами и несколько секунд просто смотрю в экран, не понимая, что именно ищу. Поезда? Самолёты? Автобусы? Мне всё равно, лишь бы подальше.

Палец зависает над строкой поиска, когда телефон вдруг оживает в руке. Резкий звук звонка разрывает тишину так, что я вздрагиваю всем телом, чуть было не роняя мобильный. Сердце подпрыгивает куда-то к горлу, а потом начинает колотиться так быстро, словно я не на кровати сижу, а бегу от кого-то по тёмному лесу.

Боже, не хватало мне только… кого угодно! Феликса! Шантажиста!

Но это…. смотрю на код города и рвано выдыхаю так, что выходит почти что стон. Господи, это Аня! Анька! Сестрёнка моя…

И тут же, нахлынув, приходит ещё одна волна. Я же вообще-то ради неё всё это и затеяла. Ради неё пришла к Феликсу. Ради неё согласилась быть его наживкой, его тенью на благотворительном ужине, лишь бы только её не тронули, не полезли к ней…

А если уже полезли?!

Если с ней что-то случилось?

Пальцы становятся ледяными, скользкими, и у меня не сразу получается провести по экрану, отвечая на звонок.

— Алло, — говорю негромко, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал нормально.

— Гаврош? — сразу отзывается Аня. — Ты чего так долго? Я уже решила, что ты там спишь!

От её голоса у меня внутри что-то болезненно сжимается. От этого её «Гаврош», родного до невозможности.

— Нет, не сплю, — отвечаю как можно ровнее. — Просто телефон в комнате лежал. Ты как?

— Нормально, — сестра вздыхает. — Ничего… ну, такого. Ты как? У тебя что-то голос какой-то…

— Устала просто, — перебиваю раньше, чем она успевает додумать что-нибудь опасное. — Неделя была дурацкая.

— Совсем дурацкая? — уточняет Аня, хмыкнув.

— На редкость.

— Блин, Гаврош… — тянет она с искренним сочувствием. — Ты хоть ела сегодня?

Я чуть было не смеюсь. Меня только что жизнь с размаху впечатала лицом в стену, а моя младшая сестра спрашивает, ела ли я.

— Да, мамочка, — даже получается сделать тон немного ехидным. — Ела.

— Врёшь!

— Немного привираю.

— Ну так и знала, — фыркает Аня. — Ладно, я просто хотела услышать тебя. Убедиться. Ну, сама понимаешь. Что всё хорошо.

— Всё хорошо, Ань, — отвечаю сразу.

Она молчит секунду. Потом вдруг говорит очень тихо:

— У тебя правда всё нормально?

Мне приходится вцепиться в телефон сильнее. Если я сейчас хотя бы на полсекунды дам слабину, она услышит.

— Да, — выговариваю спокойно, зажмурившись. — Просто устала. Правда.

— Ладно, — наконец сдаётся сестра. — Я позвоню ещё. Может, на следующей неделе.

Я открываю глаза и смотрю на чемодан, стоящий посреди комнаты.

— Хорошо.

— И поешь.

— Да поняла уже!

— И спать ложись, не сиди полночи в телефоне.

— Когда ты стала такой занудой?

— Кто-то же должен в этой семье быть адекватным, — важно заявляет Аня. — Ладно, люблю тебя, Гаврош!

Горло на секунду сжимает так сильно, что у меня едва получается ответить.

— И я тебя. Спокойной ночи.

— Спокойной.

Экран гаснет.

Я ещё несколько секунд держу телефон у уха, хотя разговор уже закончился. Потом медленно опускаю руку, оглядываю комнату. И мне вдруг становится совершенно ясно, что я никуда не уеду. Точно не сейчас. Не ночью. Не в таком состоянии.

Я могу, конечно, дотащить себя до вокзала. Могу купить билет хоть в чёртову Кострому, хоть во Владивосток. Могу даже доехать туда на одной злости. А потом-то что?

Исчезнуть, оставив сестру наедине с проблемами — когда всё это вообще затевалось ради неё? Нет, так не пойдёт. Я откидываюсь на кровать и понимаю, что силы у меня внезапно кончились. Просто кончились — целиком и полностью. Последних хватает только на то, чтобы свернуться клубочком поверх одеяла.

Сон приходит не сразу. Я вслушиваюсь в звуки дома, звуки за окном. Когда на улице всё окончательно затихает, закрываю глаза. Но внутри меня всё ещё как будто продолжается какая-то медленная, беззвучная ломка. Тело ноет. В голове то пусто, то вдруг вспыхивает слишком резко какая-нибудь деталь, воспоминание, и я тут же отталкиваю его подальше, не давая себе додумать до конца.

Не сейчас. Всё завтра. Завтра я… что-то придумаю.

Когда всё-таки проваливаюсь в сон, он выходит рваным, липким, без отдыха. Меня