Во власти обмана - Джей Эл Бек

Если она не стоит там голая, возможно, будет безопасно рискнуть и увидеть её, по крайней мере, достаточно надолго, чтобы перехватить что-нибудь поесть. Мне нужна настоящая еда. Желудок снова громко урчит.

Я улавливаю звук шагов за дверью, а затем она буквально вваливается в комнату с вилкой в руке. Мой взгляд цепляется за её обнаженные ноги и поднимается по телу к груди, которая колышется под футболкой, соски проступают сквозь ткань.

Моя эрекция становится еще острее, и наркотическая потребность погрузиться в неё натягивает кожу.

— Ты должна уйти отсюда.

Она пристально смотрит на меня, её взгляд скользит с моих натянувшихся боксеров по мне, лежащему на полу у ванны, и поднимается выше, к руке, пристёгнутой к поручню.

— Какого хрена ты делаешь? Тебе было недостаточно того, что тебя держал в клетке мой отец?

Я сужаю глаза.

— Ты пришла сюда только для того, чтобы поругаться со мной, или что?

Её лицо вспыхивает розовым.

— Нет, конечно, нет.

Я позволяю ярости нахлынуть на меня, не делая попыток подавить её.

— Тогда какого хрена ты хочешь? Если тебе нужно в туалет, иди, но там есть еще одна ванная комната рядом с гостевой спальней, если тебе так будет комфортнее.

Между её бровей пролегает крошечная складка, когда она хмурится в мою сторону.

— Я уже нашла ту ванную, спасибо. Я беспокоилась о тебе.

Часть ярости, плотно засевшей у меня в груди, улетучивается.

— Беспокоилась обо мне?

Она отступает назад, словно только сейчас осознав, насколько близко к опасности находится.

— Да, ты зашел сюда вчера вечером и так и не вышел…

Кровь пульсирует в члене, и я зажмуриваюсь, чтобы перевести дух. Я контролирую своё тело, оно не контролирует меня.

Я повторяю это несколько раз про себя, а затем снова смотрю на неё.

— Тебе следует уйти. Я достиг своего предела, и тебе сейчас небезопасно находиться рядом со мной.

Она отступает к дверному проему, но медлит.

— Знаешь, ты меня не пугаешь.

То, что она видит в моем лице после этих слов, заставляет её отступить еще на пару шагов. Я прислоняюсь к стене, устраиваясь поудобнее, несмотря на то, что любая поза причиняет неудобство.

— Смелая девочка, раз говоришь такое, пока я прикован. Еще пару дней назад ты меня боялась. Не путай инстинкт самосохранения с привязанностью. Я сделаю многое, чтобы остаться в живых.

Её рука медленно ползет по груди к шее, приковывая мой взгляд, пока не ложится плашмя между ключицами. На лице, несмотря на её слова, по-прежнему страх.

— Я не идиотка. Я бы никогда не подумала, что ты способен на что-то такое мягкое, как привязанность.

Блять. От одного взгляда на неё у меня встает еще сильнее. Но она могла бы быть любой другой женщиной. Любой дыркой, которую можно согнуть над кроватью и выебать до крови. По крайней мере, именно это я себе и твержу. Испытывая отвращение к собственной неуверенности, я сужаю глаза и пригвождаю её взглядом, от которого взрослые мужики накладывали в штаны.

— Вали отсюда к черту и не возвращайся, пока я тебя не позову.

К счастью, она не спорит. Она делает шаг назад и тихо прикрывает за собой дверь.

Что-то внутри меня бушует из-за этой дистанции и невозможности смотреть на неё, но так будет лучше. Я не могу разобраться, что твориться у меня в голове из-за неё. Я хочу пометить её, вонзить пальцы так, чтобы на ней остались мои синяки, следы от моих зубов, запах моего тела на её коже. Всё это может сломать её после всего, через что она прошла. Она сильная, но мое тело уже несколько дней служит полем битвы, и я не доверяю себе, я могу навредить ей, балансируя на грани между вменяемостью и психозом.

Я закрываю глаза и откидываю голову на стену. Я могу окончательно слететь с катушек, если эти наркотики скоро не перестанут действовать.

Запах готовящейся еды, кажется, бекона, доносится до меня через несколько минут и разжигает голод иного рода. Тот самый, с которым я уже борюсь. И всё же я не рискую выйти из этой комнаты и поесть, чтобы не забрать её с собой, не заявить на неё права.

Не знаю, сколько прошло времени, пять минут или пять лет, но дверь снова открывается, и она входит в комнату. Лицо розовое и чисто вымытое, прядки светлых волос вокруг лица темнее от воды. Но мой взгляд прикован к подносу в её руках.

— Я сказал, выметайся отсюда, черт возьми. Ты что, не слушаешь?

Она поджимает губы, но ничего не говорит, лишь осторожно приближаясь. Часть меня хочет преподать ей урок и убедить её не сметь нарушать мои чертовы приказы, но желудок позорит меня, издавая громкое урчание в тишине. Я опускаю глаза и смотрю на белую стену душа рядом с собой. По крайней мере, достаточно долго, чтобы побороться с остатками самоконтроля, которые у меня еще остались.

Подойдя ближе, она встает на цыпочки, словно готова рвануть к двери при малейшем моем движении.

— Я принесла тебе поесть. Уверена, ты голоден, раз не ел ничего с прошлой ночи.

Я сжимаю кулаки на бедрах.

— Заботиться обо мне, не твоя работа. Если я захочу поесть, я сам, блядь, достану себе еду.

Взгляд, которым она меня одаривает, полон раздражения.

— Правда, что ли? — Мой желудок решает прорычать еще раз именно сейчас. — Твой живот с тобой не согласен. Причем очень громко, я бы добавила.

Я близок к тому, чтобы сорваться, но каким-то образом умудряюсь держать себя в руках.

— Вот. — Она ставит поднос на пол рядом с моим согнутым коленом.

Не гордость мешает мне поесть. В памяти снова всплывает, как Артур и охранники силой запихивали мне в горло еду с наркотиками, и я просто не могу заставить себя протянуть руку к подносу и съесть хоть что-то, как бы сильно мне этого ни хотелось.

Она прочищает горло и сглатывает так громко, что я слышу. Это значит, что она гораздо ближе ко мне, чем следовало бы.

— Если у тебя всё еще проблемы… с наркотиками. Я могу помочь. Это ничего не будет значит. Это может быть, всего лишь плата за то, что ты спас меня, когда спасал себя. В любом случае, ты