Разбитое сердце узурпатора. Часть 2 - Ива Лебедева

Глава 26

Ван Июй

Это был сложный трюк — поменяться магическими масками с Сань Шибо, игравшим роль императора до определенного момента. Но мне удалось.

Я видел, как она паникует, хотя внешне Ли Илинь держалась с безупречным изяществом.

Каждый ее шаг за две жизни отмечен тем ледяным самообладанием, за которое я когда-то так ценил ее. Но сейчас я слышал учащенное дыхание, замечал, как тревожно вздрагивают ее плечи каждый раз, когда я делал паузу или слегка поворачивал голову.

Она разговаривала со мной, а взглядом все время искала Шэна. Своего угрюмого, верного варвара, который еще вчера стоял у ее дверей и слушал ее детские страхи перед поездкой во дворец.

Ей и в голову не могло прийти, что ее варвар — это и есть тот самый Сын Неба, от которого она так отчаянно пыталась отгородиться.

Мы остановились у резного мостика, где неумолчный гул праздника терялся в шелесте ив. Я смотрел на темную воду, в которой дрожали отражения золотых фонариков, но боковым зрением ловил каждый ее жест. Илинь выглядела растерянной. В ее глазах мешались настороженность и глубокое, почти болезненное недоумение.

Боги, как же мне хотелось в эту секунду сбросить к черту этот императорский пафос, шагнуть к ней и просто прижать к себе. Уткнуться лицом в ее темные, пахнущие жасмином волосы и не отпускать. Глухая тоска сжала горло.

В прошлой жизни я был слеп и растоптал ее доверие, превратив любовь в лед. Сам отравил то единственное чистое, что было в нашей общей жизни.

А теперь она стояла здесь, в трех шагах от меня, такая хрупкая в этом праздничном наряде цвета цин и такая трогательная в своем упрямом стремлении казаться сильной. Это гордое подрагивание подбородка, скрытый блеск в глазах, когда она плетет свои интриги… Мне хотелось сжать ее, заразу такую, в объятиях и укрыть от всего мира, от этих ядовитых взглядов, от заговоров, от моей собственной проклятой короны.

Но я мог только смотреть на нее. Ловить каждый ее взгляд и умиляться тому, как отчаянно ее острый ум пытается сложить нескладываемое.

— Барышня Ли, — я неторопливо повернулся к ней, заложив руки за спину, чтобы скрыть, как едва заметно дрожат мои собственные пальцы от желания коснуться ее щеки, — вы смотрите на меня с таким видом, будто пытаетесь сложить сложную головоломку. Или столица научила вас видеть подвох абсолютно во всем?

Илинь вздрогнула, в глубине ее глаз на миг проскользнула та самая гордая девчонка, что вчера колотила меня ладошками по груди.

— Простите мою дерзость, ваше величество, — пробормотала она, опуская взгляд, но я видел, как сжались ее губы. — Эта недостойная лишь поражена тем, как много внимания вы уделяете скромной дочери инспектора. В столице быстро рождаются слухи.

Я только коротко усмехнулся. В искусстве тонких намеков и ядовитых уколов Линь-эр поднаторела еще в прошлой жизни. И сейчас почти прямо говорила мне: «Отстань, твое внимание опасно для меня!»

Самое паршивое, что моя маленькая колючка была права. Внимание императора к скромной дочери какого-то инспектора второго ранга, конечно, честь для девушки, но и огромная опасность. Слишком много желающих оказаться на ее месте.

А еще слишком много тех, кто пристально следит за каждым шагом нового императора. Ищет его слабости. И, заметив девочку, первым делом попытается ее использовать против нового Сына Неба.

— Вы, по крайней мере, не набиваетесь ко мне в гарем и не спотыкаетесь через каждые три шага, чтобы картинно упасть то ли мне на руки, то ли мне под ноги, — вздохнул я, все еще вглядываясь в сумрачную глубину садов Запретного города. — Выбор у меня небольшой, знаете ли.

Илинь резко втянула воздух и удивленно заморгала на меня. Не ожидала такой прямоты и спокойной почти фамильярности. Но не испугалась, что примечательно. Скорее…

Да, как всегда. Ей стало любопытно, а еще досадно, судя по тому, как Илинь через долю мгновения едва заметно склонила голову к плечу и шевельнула губами, будто повторяя за мной последние слова.

— Ваше величество, из меня плохое пугало. Ненадежное, — ответила она пару секунд спустя. — Лучше бы вам выбрать подходящих девушек, наполнить гарем, и тогда пропадет нужда шарахаться от каждой юбки. Простите этой недостойной ее дерзость, но я должна была это сказать. Эта дочь семьи Ли слишком труслива и незначительна, чтобы хорошо служить вам в качестве отвлекающего фактора.

Я резко обернулся и успел поймать последнюю сердитую искру под опустившимися ресницами. Разозлилась… наконец-то. Пусть злится, только бы не отворачивалась с равнодушием во взгляде.

Я все поверить не мог: неужели она просто взяла и… разлюбила? После того как отдала за меня жизнь? Ли Илинь имела право злиться, ругать, да пусть хоть побила бы. Но вот так подчеркнуто отвергать…

Хотелось шагнуть вперед, встряхнуть ее за плечи и спросить: «Неужели там, внутри, совсем ничего не осталось?» Но я не имел на это права. Сначала я должен доказать, что в этот раз смогу ее защитить, а не брошу на алтарь своих амбиций. Поэтому я заставил себя расслабить плечи и снисходительно улыбнуться.

— Вы слишком скромничаете, барышня Ли. — Я сделал медленный шаг к ней. Запах жасмина от ее волос смешался с горьковатым ароматом осенних цветов, ударив мне в голову. — Плохое пугало? А мне донесли, что вы весьма ловко управляетесь с зарвавшимися старейшинами клана Фу. Согласитесь, для робкой дочери инспектора, которая якобы только и делает, что молится в загородном поместье, это весьма недурные навыки.

Илинь застыла. Я с упоением наблюдал, как расширяются ее зрачки, как она судорожно втягивает воздух, пытаясь сохранить лицо.

— Ваше величество… должно быть, кто-то ввел вас в заблуждение. — Ее голос дрогнул, но подбородок упрямо вздернулся. — Это было сугубо семейное дело клана Фу. Я лишь скромно стояла рядом с матушкой.

— Разумеется, — мягко согласился я, наслаждаясь этой игрой. — Просто стояли. Как и в прочих делах, где слишком уж вовремя всплывают нужные бумаги, сведения и люди. Моя тайная служба докладывает обо всем, что касается заговоров и поддельных армейских печатей. Включая то, какую роль в разоблачении лжегонца сыграла одна весьма проницательная барышня.

Ее взгляд, до этого колкий и прямой, заметался по сторонам, вглядываясь в тени за раскидистыми ивами. Она искала Шэна. Искала защиту от меня во мне же. От этого осознания внутри стало одновременно до одури тепло и невыносимо горько.

— Где мой телохранитель? — выпалила Илинь, на мгновение забыв про весь дворцовый этикет. И тут же прикусила губу,