Развод под прицелом объектива - Ольга Игонина

— Ты любовник моей жены? А то я все себя идиотом чувствую, думаю, как нехорошо я поступил, женщину на стороне завел. А тут ты, чем она лучше, шалава, — смотрю ему в глаза, жду реакцию. А у него на лице ноль, даже мускул не дрогнул.

— Слушай, Ульяна хорошая девушка. И со мной у нее ничего нет, и не было. Но глядя на тебя, я думаю, что и у тебя скоро не будет.

— Ты уверен? — поднимаюсь со снега.

Поодаль стоят тетки, наблюдают, но полицию не зовут.

— Я-то уверен, я за свои слова всегда отвечаю, — тоже мне мачо.

Как я ненавижу вот этих уродов, которые при любой возможности хотят выйти сухими из воды.

— Георгий, — протягиваю руку.

— Костя, — руки держит в карманах.

Тварь! Игнорирует мое рукопожатие.

— Пойдем отсюда, а то не хватало еще нам еще в ментовке ночевать, — берет меня за плечо. — Пойдем выпьем, поговорим, если у тебя есть ко мне вопросы — все решим.

Заходим в наш дом, только в другой подъезд. Квартира такая же, как наша, только в зеркальном отражении. Мебели почти нет, видимо, нищеброд с ипотекой.

Вытаскивает из холодильника бутылку с напитком чайного цвета, два бокала. Бахает по столу формой — ледышки разлетаются.

— Ну, ты мне что-то хотел еще предъявить? — Костя разливает спиртное.

— А ты со всеми такой благородный? Не жалко свою морду подставлять, за чужую барышню, — отпиваю немного. На месте раны горит, буду думать, что обеззараживает.

— Твой вопрос меня прям в тупик завел. Я думал, что так все мужчины делают. Как можно мимо пройти, когда обижают слабого. Или женщину, или старого, или животное, — на лице недоумение. Слежу за ним, пьет или нет, может, так, балабол.

— Серьезно? Ты из деревни, наверное, — сразу понятно, что колхозник. — В городе у тебя есть время и внимание только к себе. А людей сколько, если я за каждого или за каждую буду свою рожу поставлять, то к концу дня она в месиво превратится.

— Ну, моя вот не превратилась. И родился, и вырос я в этом районе, хотя и в деревне не вижу ничего плохо. Дерьмо или нет, определяет не место жительства или рождения. Поступки говорят, мужик ты или нет.

— А ты не святой часом?

— Нимб засветился? Так это с китайского сайта, не переживай. Выдыхай. Смотри, я на твою жену никаких планов не имею. Но в обиду ее не дам. А если ты ее обидишь, то я тебя найду и накажу. Веришь?

— Верю, — усмехаюсь. Нахрен ты мне упал, чтобы я тебе верил, но молчу. Вдруг он психопат, я вякну, а потом мое бренное тело в лесополосе найдут.

— Как ты мог такую девчонку упустить?

Садится напротив, со стола берет кусочек лимона.

— Да, что упустить. Влезла она куда ее не просили, у меня вон контракты горят, дела на работе стоят, а я тут ее по подъездам вылавливаю. Она же должна понимать, что я не просто мужик с парковки, я Георгий Нестеров! Куча баб хотят иметь доступ к моему телу, — кажется, хмелею и становлюсь более разговорчивый.

Костя откидывается назад, прищуривается и осматривает меня.

— А так и не скажешь, что у тебя тело какое-то выдающееся.

— Что ты понимаешь, — подливаю себе еще немного. — У меня деньги есть, связи, кошечки от этого пищат, а не от кубиков на животе, как колхозня думает.

— Ульяна что-то не пищит? — трет бровь. Радуюсь, что это мой отпечаток на его лице, пусть не очень большой, но проиграл не всухую.

— Ты что мне в душу лезешь? Она стерва приревновала меня к телкам. Жили нормально, и ей всего хватало. У меня всегда, понимаешь, всегда кто-то параллельно с ней был, и не жаловалась. А тут вой устроили, обиделась, оскорбилась.

— Ну ты ж тоже начал на нее быковать, когда подумал, что между нами что-то есть.

— Ты не сравнивай. Телка одну принадлежать должна, ну, если она не из этих, — показываю рукой на пол, обозначаю так женщин с низкой социальной ответственностью. — А мужику разнообразие нужно. Это как в еде, люблю я сырокопченую колбасу, но не жру ее каждый день, еще чего-то хочется, так и с Ульянкой. Мне с ней окей, не отсвечивает, готовит сносно, мать у нее с прибамбасом, но фиг с ней. А хочется новенького.

Мой собеседник молчит, не понимаю, что он там у себя в голове думает.

А твоя жена где? — переключаю внимание. — Или такому колхозану никто не дает? Так давай, я тебе из наших моделей кого подгоню, они сговорчивые, стройные все. Неиспользованную найти?

— Спасибо, я как-то без твоих связей обойдусь.

— Не хотел тебя обидеть, вижу, ты нормальный мужик. Я пойду, ты к Ульке моей не подходи, я сам с ней все вопросы решу. Узнаю, что на мое место метишь — придушу.

Развезло, а этот крендель бодрячком. Он, кажется, и не пил совсем. Понятное дело, колхозан, немудрено, что так паршиво живет. А еще мужик называется.

Глава 32

Не думала, что у меня такая популярность в профессиональном мире. На все мои резюме посыпались ответы, и все готовы меня к себе взять.

Снова звонит телефон. Этому подлецу, что от меня нужно.

— Алло, — какое-то непривычное слово для меня. Передергивает от него.

— Ульянушка, привет. А что вокруг тебя за ажиотаж? — Нестеров младший, как всегда громко и задорно.

— Гриш, а что случилось? Я свободный человек, я имею право делать все, что хочу, — так устала я от этой семьи.

— Нет, милая, у нас право первой ночи. Мы тебя с Гошкой откопали, ты с нами стала крутым специалистом. — Кажется, он готов еще несколько часов перечислять, как сильно я им обязана.

— Гриша, стоп, — громко и четко. — Я больше на вас не работаю. Мне позвонил Марат и сказал, что я больше не сотрудник. Все, милый брат моего мужа. Я теперь свободный художник.

— Слышь, художник, узнаю, что девок наших куда-то переманиваешь, я тебе темную устрою.

— О, так это в вашей власти, всех посадить на цепь, контракты перекрыть. Гриш, я уже не боюсь.

— Нестерова, ты даже фамилией нам обязана. Я с Гошкой поговорю, он отходчивый. Вы, может, к психологу сходите? Он же не падший мужик, любит тебя, а это они все виноваты — бесплатные давалки. Они ж ему голову закружили, он для них небожитель.

— Гриш, мне все равно. Фамилию верну, без претензий

— Уль...

Не хочу его больше слушать,