Развод под прицелом объектива - Ольга Игонина

Обещала Косте к нему приехать, а этому человеку я теперь по гроб жизни обязана.

Еду на студию, собираю технику. Буду съезжать отсюда, не хочу больше тут быть. Никаких точек соприкосновений. Сама завтра-послезавтра выберус кем буду работать, а может, это будет несколько компаний. С Гошкиных съемок мне три копейки падало, а тут вся зарплата моя.

На подоконнике пачка бумаги, разрываю один лист — пишу объявление о сдаче студии.

Клею на скотч прямо на двери, а вторую часть листа — на доску объявлений.

Вздыхаю, целая эпоха, но что поделать.

Еду к Косте, какая-то промзона. Огромный ангар, рядом гаражи-гаражи.

— Я тут запуталась, стою у синих ворот и не понимаю, куда ехать, — звоню ему, когда третий раз проезжаю по кругу, потому что навигатор сошел с ума.

— Понял, стой, где стоишь. Я сейчас подбегу.

Глушу мотор, верчу головой — никого не видно. Ох уж этот мой топографический кретинизм.

Вижу, как вдалеке открывается дверь в огромных воротах, выходит Костя, бежит ко мне.

— Привет, — звучит как-то по-дружески, садится рядом со мной. — Проезжай до поворота.

Огромный цех, чистый и светлый.

— Слушай, я всегда думала, что автосервис — это что-то сырое, темное и воняет бензином.

— Или соляркой, — усмехается. — Стереотипы они такие. Ненавижу, когда на рабочем месте грязно.

Да уж, у Гошки в кабинете нет такой чистоты.

— Так, покажи мне, что снимать, я потом всю аппаратуру достану, свет расставлю, — кажется, я такая маленькая по сравнению со всем вокруг. Высоченные мужики в синих комбезах, красивые машины, какие-то колеса, запчасти.

— Вот наш цех, вот тут офисная часть, — показывает наверх. — На машинах нужно номера закрыть, все-таки они еще не наши, а клиентские.

— Так, мне все понятно. Сейчас, — бегу к машине. Открываю багажник, вытаскиваю свои короба и кофры.

— Ульяна, ты это сама решила тащить? С ума сошла, — Костя быстро подходит, а одну руку сгребает все ручки.

Что-то я не привыкла, что со мной рядом кто-то хочет помочь. Даже поначалу когда приезжала с Гошкой или Гришкой, то они занимались своими делами, а я своей работой. Никто не бросался ко мне с распростертыми объятиями.

— Куда поставить? — второй рукой тянет какой-то огромный лист бумаги или картонки.

— А это зачем? — не понимаю, что происходит. Может, и не надо за мной ходить, а то это как-то подозрительно.

— Ну, не на пол же класть?

Ах, я забыла, чтобы предо мной мистер чистюля.

Костя складывает мои вещи на эту картонку.

Рядом собираются парни, всем интересно, что может происходить. Еще один предрассудок рушится, мне всегда казалось, что в автосервисе работают только пьянчужки. Ан нет, молодые и красивые парни. Да уж, вот так зашорено я жила столько лет, видела мир Гошкиными глазами.

— А нас тоже снимать будете? — мужчина средний лет с голубыми глазами, прям в цвет комбинезона, подходит ко мне.

— И вас могу. Кость, может, и ребят отфоткаем, на всех сайтах сотрудники представлены. А у вас такие все красивые, почему бы не показать.

— Только не в стиле австралийских пожарных, — Костя смеется.

Работа закипела. Сотруцдники что-то чинят, я лавирую между ними с камерой. Оказывается, репортажная съемка — это так интересно, а я никогда об этом не думала.

Подхожу к Косте, делаю пару кадров.

— Ульян, а у тебя какие планы?

— Думаю, работу менять. — С уверенностью, что он о работе, — Ухожу из-под влияния Нестеровых. Столько резюме отправила, а меня все на работу берут. Представляешь. Осталось, только выбрать кого-то.

— Ульян, а зачем? Ты такая талантливая, зачем тебе кто-то? Делай свое имя, уверен, что у тебя все получится. А если тебе нужно куда-то оформиться, я могу тебя к себе оформить, фотографом, смс-специалистом или еще кем-то.

— Я подумаю, сегодня первый день сама с собой.

— Если что я здесь, — снова показывает на каморку на втором этаже, — пока работаю. Если что-то нужно будет — забегай. Но не уезжай, с меня обед. И куда тебе перевести твою первую зарплату. И я тебя с ней поздравляю!

Глава 33. Георгий

Пока еду на работу телефон разрывается, все от меня что-то хотят. Паркуюсь у офиса.

По десять пропущенных от мамы, Гришки, Марата, двух партнеров по агентству.

Может, где-то рядом метеорит приземлился, а я об этом не знаю. В голову начинают лезть страшные мысли, может, что-то с отцом, поэтому семья и на дыбы встала.

— Мам, что случилось? К чему такая спешка? — тараторю, как будто боюсь услышать ответ.

— Ты что там Гришу утопить решил? Ты знаешь, что у него из-за тебя проблемы будут. Он мне позвонил, сказал, чтобы я тебя уговорила Ульяну с работы не выгонять, — мама рыдает. Что за ерунда происходит, почему и работой Гришки мама интересуется, а что происходит у меня в жизни почти никому не интересно.

— Мам, а как вы себе представляете, я значит, с Улькой развожусь, а с рабочего места ее не отпускаю? — стараюсь держать голос, чтобы не пускаться в лишние объяснения. — Вы как себе это представляете? А Гришке давно пора работу найти, а не приспособленцем жить, мам, тебе так не кажется?

— Сынок, я тебя что-то не пойму. Ты должен помнить, что вы — Нестеровы, должны держаться друг за другом. Ты старше, опытнее, вот и возьми над ним шефство, — мама в приказном тоне.

— Ой, нет. Мы это уже проходили. Не помнишь, мы с ним и бизнес пробовали строить, мам, ему ничего не надо. Ничего, — последнее слово по буквам, чтобы ей стало понятнее. — Мне некогда. Если я все ваше нытье слушать буду, я не только жену потеряю, но и работу, и бизнес. Вместе с Гришкой к вам переедем, хочешь?

— Я думаю, ты разумный мальчик, придумай что-то.

Всю жизнь я должен заниматься не только своей жизнью, но и подтаскивать за собой младшего.

Набираю Марату. Кажется, моя трудовая деятельность, снова идет по одному месту. А это допускать никак нельзя.

— Гош, ну ты куда пропал. Звоню тебе с раннего утра!

— Марат, что надо? У меня вообще-то работа, и я, как понимаешь, бешено опаздываю.

— Да в гробу я видел твою работу! Ты наше дело топишь. Весь рынок гудит, что Ульяна Нестерова теперь на вольных хлебах, девочки начинают требовать или фотографа ее уровня, или контракт того, тю-тю...

— Марат, а у меня другой вариант. Я умываю руки, даже свою долю не буду забирать, пусть