Окровавленный - Дженика Сноу

на нее, и, когда наши взгляды встретились, я впился в нее. Вонзил острые клыки в ее податливую плоть. Она вскрикнула и закрыла глаза, постанывая, пока я жадно пил. Её киска пахла так хорошо, а её кровь была самым сладким, что я когда-либо пробовал.

Чтобы оторваться от нее, мне потребовалась огромная сила воли. Я мог бы продолжить пить из своей жены, но я должен был трахнуть ее так же сильно, как и она нуждалась во мне. Я посмотрел на то место, где укусил ее, красновато-фиолетовая метку, которую она будет носить вечно. Кровь в моих венах побежала ещё быстрее от того, как сильно мне нравилось видеть её на ней.

Положив ладони на внутреннюю поверхность ее бедер, я медленно поднял взгляд к ее лицу. Клара уже смотрела на меня, ее зрачки расширились, а затуманенное, возбужденное выражение лица было таким прекрасным. Она чертовски удивила меня, приподнявшись всем телом, дотянувшись до моего члена и обхватив его пальцами по всей длине. Я зашипел от того, как хорошо ощущалась её маленькая рука на моём члене.

— Клара, — простонал я. — Ты нужна мне, моя королева.

Она облизнула свои маленькие розовые губки, затем наклонилась вперед и лизнула головку моего члена. Я напряг каждую мышцу своего тела. И когда она оттянула крайнюю плоть и провела языком по дырочке, я застонал и слегка запрокинул голову, когда экстаз пронзил меня.

Я задрожал и протянул руки, обхватывая её голову с обеих сторон, когда её горячий и влажный рот принял меня. Я чувствовал каждое движение ее языка, как она втягивала щеки, и как мой член упирался в заднюю стенку горла. Она сосала меня до тех пор, пока мои яйца не напряглись, и я понял, что вот-вот кончу. К моему глубокому разочарованию, мне пришлось ее прервать, потому что, я кончу только будучи погребённым в её киске по самые яйца.

Я посмотрел на неё, когда она взглянула на меня снизу вверх: губы красные, припухшие и блестящие от слюны. На её щеке всё ещё был след крови, и этот вид заставил моё чёрное, тёмное сердце яростно колотиться в груди.

— Трахни меня… муж.

Я зашипел, чувствуя, как пульсируют клыки. Я расположил нас так, чтобы я лежал на спине, а Клара сидела на мне. Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не прижать головку к ее крошечному отверстию и не толкнуться в него. Но я хотел, чтобы это сделала Клара, чтобы она знала, что у неё есть власть надо мной.

Я мог бы кончить уже от одного ощущения, как она сжимает мой член и направляет кончик к своему входу. Она начала медленно опускаться, ее глаза расширились, рот приоткрылся, а тело раскрывалось, пока принимало меня. Когда половина моего члена оказалась внутри нее, я крепко сжал ее бедро в одобряющем жесте. И когда она продвинулась еще на дюйм, я грубо толкнулся вверх, вгоняя себя до конца.

Она откинула голову назад, обнажая горло, и было видно, как у нее бешено бьется пульс. Прекрасно.

— Иван, — прошептала она, простонав моё имя. Она замотала головой, словно пытаясь прийти в себя, глаза были закрыты, на лице все еще читалась боль. Когда она снова открыла их, я схватил её за бёдра, дёрнув вниз, насаживая на свой член, пока она вновь не вскрикнула.

— Это больно… но, о, Боже так приятно. — Ее стон оборвался на последнем слове, когда она слегка приподнялась, а затем опустилась обратно.

В течение долгих мгновений она двигалась медленными, размеренными толчками, в поисках своего ритма.

— Трахни себя на мне, Клара, — прорычал я., и она сделала это, найдя свой идеальный темп, вознося меня выше, чем я думал, что это возможно.

Шлёпающие звуки её киски, сжимающей мой член, наполняли мои мысли.

— Вот так, — прохрипел я, борясь с разрядкой, и из моего горла вырвался стон.

Она снова застонала, приподнимаясь и принимая меня глубже, ее скользкое возбуждение смягчало каждый толчок, пока она не смогла принять меня целиком.

Настоящая пытка. Но самая сладкая.

— Возьми ещё. Прими всего меня. Не останавливайся.

Мои зубы обнажились, голос стал хриплым.

— Используй меня. Возьми то, что тебе нужно.

И она это сделала. Ее ритм стабилизировался, бедра двигались чаще, удовольствие нарастало, ее тело подчинялось, как того требовало мое. Ее груди подпрыгивали при каждом толчке, ее гладкая киска втягивала меня глубже, доила и манила, как зов сирены.

— Вот так, — прохрипел я, борясь со своим освобождением, из моей груди вырвался совсем нечеловеческий звук.

Я притянул её руку ко рту, кусая достаточно сильно, от чего она задохнулась. Из двух проколов на ее предплечье мгновенно хлынула кровь, горячая и густая, разливаясь по моему языку. Я пил, пока она скакала на мне, мой член был погребен в ней, в то время как ее пульс проходил через меня, соединяя нас плотью и кровью.

Я оторвался от нее лишь для того, чтобы окрасить ее грудь в алый цвет, украшая твердые соски ее же собственной кровью.

— Посмотри на себя, — прорычал я, прижимая большой палец к скользкой вершине. — Моя жертва.

Её стон разлетелся эхом, когда она выгнулась, двигаясь жёстче, её влагалище становилось всё влажнее с каждым толчком.

Я наклонился и впился в ее губы жестоким поцелуем, размазывая кровь по нашим губам. Она пробовала себя и меня на вкус. Медь, жизнь, голод.

— Возьми ещё, — потребовал я, мой голос был клятвой, а тело оружием. — Возьми всего меня, Клара. Не останавливайся, пока не выдоишь мои яйца досуха, и пока я не похороню в тебе каждую каплю себя.

Отблески огня в камине окрашивали ее в золотистые и темные тона, они играли на изгибах ее груди и изящных линиях шеи. Кожа Клары светилась, словно принадлежала какому-то другому высшему миру.

Я наблюдал за ней с плотским голодом мужчины, изголодавшегося на протяжении веков. Моими физическими желанияими всегда были кровь и смерть, но тем, чего мне по-настоящему не хватало, всегда была она

С ней это было больше. Это было всем.

Я протянул руки, обхватывая её груди, ощущая мягкий вес, тепло, пульс жизни под кожей. Я скрутил соски достаточно сильно, чтобы её глаза распахнулись, и крик сорвался с губ.

— Кончи для меня, — прорычал я низким, хриплым голосом. — Дай мне то, что я хочу, потому что ты создана, чтобы доставлять мне удовольствие.

Ее губы приоткрылись, дыхание стало прерывистым, но она выгнулась навстречу моим прикосновениям, а не уклонилась от них. Я ущипнул ее сильнее, прежде чем резко выпрямиться, одной