Окровавленный - Дженика Сноу

рукой схватив ее за попку, а другой, обхватив за горло. Я притянул ее лицо к своему и впился в ее губы яростным поцелуем. Мой клык рассек мою нижнюю губу, и я заставил свою кровь пролиться ей на язык.

Она застонала, ее тело содрогнулось, когда она проглотила, она пила меня так, словно всегда знала, что ей суждено это делать. Мой рык отозвался у неё во рту, когда она стала сосать сильнее, принимая мою сущность в себя.

— Вот так, — прошептал я у её губ. — Ты никогда не будешь жаждать никого, кроме меня.

Ее тело прижалось к моему, ее влагалище обхватило мой член, как будто ее кровь и ее киска сговорились удержать меня внутри навсегда. Я шлёпнул ладонью по её ягодице, резкий звук наполнил покои. Ее крик был прерывистым, бедра двигались вниз, выжимая все из меня с отчаянной потребностью.

Мир замерцал вокруг нас, и я увидел ее такой, какой она была пять столетий назад, в том же положении, в котором она была сейчас. Затем мир вернулся в настоящее, как раз в тот момент, когда она сжалась вокруг меня, ее оргазм разрывал на части, ее тело так сильно сжималось вокруг меня, что у меня перехватило дыхание. Я взревел, резко толкаясь, изливаясь в нее с силой мужчины, потерявшего все, чем он когда-либо был.

Но я не закончил. Даже близко.

Одним резким движением я перевернул ее на спину, мой член все еще был погружен глубоко и все еще был твердым, как камень. Ее бедра раскрылись под моим весом. — Посмотри на себя, — прорычал я, глядя на её блестящую киску, на полосы крови, расцветающие на коже. — Ты все для меня. Ты примешь то, что я тебе даю. Всё.

Я вбивался в нее жестко и с обожанием одновременно, мой член заполнял ее, пропитываясь ее соками, при каждом толчке. Влажные шлепки наших тел наполнили комнату, непристойные и святые одновременно. С каждым толчком ее крики становились все громче.

Я потянулся вниз, пальцы блестели от ее крови и наших смешанных жидкостей, и я потер ее клитор, пока она не забилась в конвульсиях, извиваясь подо мной. — Кончай, — приказал я. — Заяви на меня права, как я уже сделал это с тобой, моя сладкая Клара.

Ее оргазм был сильным и быстрым, ее киска сжималась и содрогалась вокруг моего члена, увлекая меня за собой. Я взревел, изливаясь в нее, неистово двигая бедрами, пока мое тело не забилось в конвульсиях, изливая бесконечные потоки семени в ее жаждущее тело.

После долгих мгновений, когда экстаз медленно отпускал, я рухнул на неё, упираясь руками по обе стороны её головы, чтобы не раздавить, и мой рот тут же нашёл её. Я осыпал её мягкими поцелуями, говоря ей, как много она для меня значит, как я умру без неё.

— Ты моя, — прошептал я, и мой голос сорвался с губ. — Сквозь века, сквозь жизнь и смерть, Клара. Всегда.

Ее взгляд не отрывался от моего, всё ещё затуманенный после разрядки, но сияющий уверенностью Ее голос дрожал. — Всегда.

Я поцеловал её с необузданной страстью и прижался лбом к её лбу.

— Никогда больше я тебя не отпущу.

Ее губы изогнулись в усталой, мимолетной улыбке, когда я заключил ее в свои объятия. Она цеплялась за меня, как будто я был единственным, что удерживало ее от того, чтобы не утонуть в темных водах этого мира.

И, возможно, так оно и было. Не только сегодня вечером. Не только в этой жизни. Навсегда.

ГЛАВА 19

Иван

Огонь почти догорел, тени вытянулись вдоль каменных стен, а я вот уже несколько часов держал свою прекрасную девочку в объятиях. Я не мог сомкнуть глаза. Боялся, что, проснувшись, обнаружу, что ее больше нет, что она вновь будет потерянной для меня, унесённой веками одиночества и тьмы.

Клара пошевелилась, ресницы затрепетали, волосы рассыпались по щеке, когда она подняла лицо. Молчание между нами затянулось, пока ее пальцы лениво чертили узоры на моей груди.

— Я никогда не захочу уходить, — прошептала она. — Ни сегодня ночью. Ни завтра. Никогда.

Низкий звук вырвался из моей груди, наполовину рычание, наполовину обещание. Я прижал губы к её виску, не желая говорить ей то, что уже знал… что она больше никогда от меня не уйдёт. Вместо этого я сказал:

— Хорошо. Потому что здесь твоё место. Со мной. Навечно.

Ее рука неуверенно легла мне на грудь. — Это кажется нереальным. Я всё время думаю, что проснусь дома, далеко от этой жизни и от тебя. Но когда я прикасаюсь к тебе, это словно… — её голос надломился. — Словно у меня наконец-то есть вечность.

— Она у тебя есть. — Я поймал её подбородок, заставляя её взгляд не отрываться от моего. — Нас уже разлучили однажды. Больше никогда. Ты всегда была моей и в жизни, и в смерти.

Я нежно поцеловал ее, затем выдвинул ящик прикроватной тумбочки и протянул ей телефон.

— Ты свободна, Клара. Звони, кому хочешь, иди куда хочешь, когда захочешь. Ты остаешься со мной не потому, что, что вынуждена, а потому, что сама так решила. Потому что ты моя жена. Равная мне.

Ее глаза радостно заблестели.

— Спасибо. — Повисла тяжёлая, неуверенная пауза, прежде чем она прошептала:

— А я? Я… стану такой, как ты?

Этот вопрос пронзил меня глубже, любого клинка. Я обхватил ладонями ее лицо, нежно проведя большим пальцем по щеке.

— Нет. Время заберёт тебя так же, как забирает всех смертных. Твоё тело устанет, дыхание ослабнет, и смерть придёт. Таков естественный порядок.

Её губа задрожала.

— А ты?

— Я последую за тобой. — сказал я стальным голосом. — Когда остановится твоё сердце, остановится и моё. Я достаточно силен, чтобы разорвать камень на части голыми руками, услышать биение сердца за милю леса, учуять запах крови под землей. Но даже у моей силы есть пределы. Когда ты уйдешь, я последую за тобой. Я буду гореть, пока не останется ничего, кроме пепла, или приставлю лезвие к своему горлу и перережу его до позвонка. Но не из слабости, а из преданности. Я ждал тебя всю жизнь, Клара. И я больше не вынесу этого без тебя.

Я размышлял о тех столетиях, когда мог бы предаться отчаянию. Но я этого не сделал. Я терпел, потому что знал, что эта тьма не была случайностью. Это было не просто проклятие. Это был замысел судьбы. Завет, вырезанный в моей душе. Зачем ещё мне было даровано это нечестивое