Мой первый встречный: случайная жена зельевара - Лариса Петровичева

— Что-то случилось?

Я решила не врать там, где меня с легкостью смогут вывести на чистую воду, и ответила:

— Иду в лабораторию. Кассиан понял, как можно улучшить его зелье, мне нужно принести кое-какие ингредиенты.

— Надо же. Прекрасная леди куда-то спешит лунным вечером, и у этого оказывается такое банальное объяснение.

Я нахмурилась. Этот разговор мне не нравился — в какую-то скользкую сторону он уходил.

— А какое вы бы предпочли? — спросила я резче, чем собиралась. — Романтическое?

— Можно и такое, — согласился Абернати и добавил уже жестче: — Какие новости есть?

— Никаких, — резко ответила я. — Про новое зелье Кассиана вы уже знаете. Больше ничего не случилось.

— Хорошо, — откликнулся Абернати из тени, и я невольно обрадовалась, что не вижу его. — Нам с вами надо будет как-то общаться, Флоранс. Без лишних глаз и ушей. Подойдите, прошу.

Я послушно шагнула к деревьям, не дожидаясь, когда Абернати выйдет сам и поведет меня к себе силой. От нового ректора пахло хорошим табаком и чем-то еще — таким, что по спине бежала дрожь, и я застыла, словно кролик перед волком.

— Так вот, наши встречи, — продолжал Абернати, и я ахнуть не успела, когда он резким движением привлек меня к себе. Рука у него была тяжелая и жесткая, тело под плащом твердым и горячим, и меня вжало в это тело так сильно, что дыхание оборвалось.

— Отпустите, я закричу, — решительно сказала я, но вместо уверенного твердого голоса получился жалкий шепот. Абернати подавлял. Он сминал любую волю, словно конфетный фантик в горсти, развеивая любые мысли о сопротивлении.

— Попробуйте, — широкая ладонь сползла с талии ниже — так, словно имела на это все права. — Кричите, ну!

— Помогите! — заорала я. Уперлась в твердую грудь, пытаясь оттолкнуть ректора. — Помогите, на помощь! Убивают! Горим!

Я кричала во все горло — и по усмешке Абернати поняла, что никто меня сейчас не слышит!

— Вот именно, дорогая Флоранс, — произнес он. — Это заклинание называется Занавеска. Когда вы находитесь за ним, никто не слышит, что именно вы говорите. Я буду вызывать вас для разговора каждый вечер: подойдете к зеркалу в уборной, набросите на себя Занавеску и расскажете мне все, что узнали.

Я дернула коленом, пытаясь поразить ректора в самое уязвимое место, но пронзила пустоту. Абернати рассмеялся.

— Тут неподалеку сейчас Оливия, — горячий шепот обжег ухо. — Вдруг увидит нас?

— Вы этого и добиваетесь! — воскликнула я. — Хотите скомпрометировать меня перед мужем?

Абернати вел свою игру — меня заметят в объятиях ректора, заметит Оливия, мой недруг, значит, мое падение в глазах Кассиана будет просто сокрушительным. Конечно, Абернати хотел обойти Оливию в гонке за лунной лисой — но это не значило, что они не могут быть приятелями.

— Нет, — с усмешкой откликнулся Абернати и скользнул кончиком языка по моему уху. — Мне просто нравится вас дразнить, Флоранс. Играть с вами.

— Обещаю, — прошипела я. — Обязательно наведу на вас лишайную порчу! Покроетесь пятнами и будете чесаться, как паршивый пес!

Абернати рассмеялся и разжал руки. Я отпрянула от него, отступила на несколько шагов, чувствуя себя испачканной.

— Я проверяю все, что ем и пью, так что ничего у вас не выйдет! — весело произнес он. — Хорошего вечера, Флоранс!

— Флоранс? — из-за живой изгороди выскользнула Оливия в темном плаще с поднятым капюшоном. В ее взгляде была такая алчность, словно она голодала, а я своим появлением утолила голод. — С кем это ты тут?

К щекам прилил румянец. Я подхватила подол платья и бросилась прочь.

* * *

Конечно, Абернати не нужен был новый скандал. Не успел занять место прежнего ректора, как уже тискаешь жен преподавателей в укромных уголках — нет, такие разговоры ему не на пользу, и он сделает все, чтобы убраться от Оливии незамеченным. Но она все равно будет сплетничать — слишком уж торопливо я выбегала из тени, там явно была не встреча с законным мужем.

Хорошо, что Кассиан не поверит ни единому ее слову. Я очень, очень хотела, чтобы он не поверил. Чтобы не сказал: “Флер, у нас, в общем-то, фиктивный брак”.

От одной мысли об этом холод пробегал по спине.

Вбежав в главный корпус, я какое-то время стояла возле статуи Просперо Андроникуса, пытаясь успокоиться и выровнять дыхание.

Тело горело, словно прикосновения Абернати были полны огня. Мне было мерзко! Невыносимо мерзко и так же невыносимо тоскливо. Как он вообще посмел вести себя так? Негодяй! Урод лысый!

Сейчас, вечером, здание было наполнено гулкой пустотой. Казалось, что все здесь вымерло, все давным-давно заброшено — знакомый коридор выглядел так, словно в его тенях таились чудовища, готовые выпрыгнуть на меня в любой момент. Цокот каблучков эхом отлетал от стен — я старалась идти как можно тише, но обитатели теней все равно слышали меня.

Лабораторию почти привели в порядок после взрыва — осталось заменить преподавательский рабочий стол и доску, все остальное уже было в полном порядке. Я прошла к шкафу с зельями и принялась выбирать нужную бутылку.

Кассиан просил малую меру капель горанта, но я на всякий случай решила взять побольше. Перенесла большую бутылку на один из рабочих столов, взяла пустой пузырек, надела перчатки — в пузырек помещалось три малых меры, вот я их и возьму. Пригодятся как-нибудь в другой раз.

Капли горанта использовались в медицине в зельях для лечения глазных болезней. Я не знала, как они будут работать в зелье Кассиана. Что именно в них должно высвободить кипение?

Ладно. Скоро я все увижу своими глазами. Вот только бы вернуться в комнату до того, как туда пожалует Оливия. Кассиан, конечно, не будет ее слушать — она способна придумать все, что угодно, чтобы очернить соперницу, но он-то не дурак!

И я не позволю делать его дураком. Расскажу все, что случилось, вернее, напишу в блокноте. Встреча с ректором не та вещь, о которой нужно молчать.

Невольно представилось: вот Кассиан узнает о моей встрече с Абернати, вот кричит на меня на все здание, вот выбрасывает из комнаты прочь. И куда мне идти? Конечно, под крылышко нового ректора — я буду работать на него, делать все, что он скажет, просто ради крыши над головой.

Как же это омерзительно! Какая же он сволочь, этот Майкл Абернати!

Я аккуратно наполнила пузырек, закрыла бутылку, и в этот момент справа что-то сверкнуло. Нахмурившись, я посмотрела туда, откуда пришло это серебристое сияние, и увидела на полу скомканную бумажную салфетку.

Сквозь высокое стрельчатое окно проникал лунный свет — он