Мой первый встречный: случайная жена зельевара - Лариса Петровичева

— Там! Там! Господи, помилуй, там…

И рухнул на одну из скамеек, разрыдавшись, словно ребенок.

Мы с Кассианом переглянулись. Абернати, который вдумчиво лакомился икрой морского ежа, вылетел из-за стола и бросился к студенту. Взял за воротник, поднял, встряхнул несколько раз.

— Что там? Где?

Парень шмыгнул носом, растерянно глядя на ректора. Потом заморгал и ответил:

— В библиотеке. Шеймус. Я зашел за шкафы, а он там… лежит. И не дышит.

— Пустите его, — посоветовал Кассиан, подойдя, — а то тоже сейчас дышать перестанет.

Абернати выпустил воротник парня, и тот снова обмяк на скамье, заливаясь слезами. Послышался короткий всхлип, и приюжанка, влюбленная в короля второго курса, соскользнула на пол, лишившись чувств.

Бедная девушка. Несчастный Шеймус, которого мы не успели спасти.

Мне сделалось горько и тоскливо. На Кассиана вообще было жутко смотреть: его лицо было искажено глубокой скорбью, и зельевар зашагал за Абернати так, словно шел на казнь.

В библиотеке было шумно. Две библиотекарши, похожие на бледных ночных бабочек, замерли у стойки выдачи, опасливо поглядывая куда-то за шкафы. Когда мы вошли, одна из них махнула рукой вперед и торопливо начала объяснять:

— Мы иногда разрешаем студентам самим поискать книги. Он пошел в раздел предсказаний и пророчеств, был там довольно долго… а потом туда пошел другой мальчик… и сразу начал кричать.

Абернати понимающе кивнул, и мы двинулись за ровный строй шкафов. Книги стояли, словно караульные, которые не смогли остановить убийцу. С каждым шагом мне становилось все горше.

— Я провела осмотр тела, — Оливия, которая с важным видом следователя сидела на полу рядом с мертвым Шеймусом, подняла руку, приветствуя нас. — Полностью обескровлен. Я не вижу его органы, вскрытия не делала, но полагаю, что он тоже лунная лиса.

На Абернати было страшно смотреть. Он побледнел, растерянно провел ладонью по голове, и я заметила несколько темно-синих искр, которые проплыли над пальцами. Ректор был потрясен и разочарован. Лунная лиса была рядом, но он не успел ее найти.

Впрочем, и Оливия не успела. Наверно, Абернати найдет в этом утешение.

Шеймус был похож на восковую фигуру. Сейчас в нем не было ничего от красивого веселого парня, всеобщего любимца: душа отлетела, а тело… Я сжала руку Кассиана, с трудом сдерживая слезы; Абернати недовольно покосился в мою сторону и произнес:

— Господин Торнфилд, уберите отсюда вашу супругу. Мне тут только хрупких женских нервов не хватает.

Оливия тонко улыбнулась, глядя на меня с нескрываемым презрением, и добавила:

— И присматривай за ней получше, Кассиан. Твоя супруга обожает прогулки под луной… и увы, не в твоей компании.

Я застыла, глядя на идеальную фею: наверно, если я схвачу с полки какую-нибудь книгу и швырну в нее, это будет страшное нарушение этикета. Но руки так и зачесались.

— Это вы про нашу прогулку? — Пинкипейн бесшумно подошел сзади, улыбнулся: он тоже был бледен, и троллийская зелень в глазах сейчас сияла особенно ярко.

Оливия вопросительно подняла бровь. Абернати оторвался от осмотра тела, повернулся к Пинкипейну с нескрываемым удивлением.

— Мы вчера ходили смотреть жуков дугумара, — продолжал Пинкипейн. — Сейчас они выходят из земли и вытаскивают с собой сердолики. Кассиан попросил меня сопровождать госпожу Флоранс. Он и сам хотел пойти с нами, но самочувствие не позволило.

Кассиан усмехнулся. Посмотрел на друга с благодарностью. А Оливия на мгновение смутилась и растерялась — хотела уколоть меня при всех, намекнуть Кассиану на мою супружескую неверность, но у нее ничего не вышло.

— Сердоликов мы так и не нашли, — вздохнул Пинкипейн. — А вы? Вы ведь тоже с кем-то прятались в тени, госпожа Гленн Бофорт.

— Выбрали вы место и время поболтать о ерунде! — рыкнул Абернати, выпрямляясь. — У нас второй труп! Академию надо изолировать, надо усиливать чары, чтоб ни одна тварь сюда не пролезла, а вы треплетесь о каких-то прогулках!

Я мысленно усмехнулась. Его раздражение можно было понять. Государь заказал ему живую лунную лису, но кто-то взял и опередил его.

Но как убийца, дьявол его побери, определяет лунных лис? Либо Шеймус успел накровить где-то еще, либо убийца изобрел способ определения. Каков его мотив? Зачем ему кровь?

Как только узнаем это, сможем его поймать — вот только сколько людей еще погибнет до этого?

— Так, ладно, — Абернати снова провел ладонью по голове. Наверно, этот жест помогал ему успокоиться. — Моей властью академия с этого дня и часа в полной изоляции. Все выходы в город запрещены. Внутрь войдет только полиция и поставщики продовольствия. Я окружу территорию дополнительными усиливающими чарами, все студенты и сотрудники утром сдают кровь для анализа!

Он обернулся к Кассиану и сказал:

— Тащите сюда свое зелье. Будем определять, что бедолага видел перед смертью.

* * *

Следователь Ренкинс прибыл через час и сообщил, что дело Кайлы Робсон и Шеймуса объединяется в серию. За это время Кассиан успел приготовить зелье, внес в библиотеку котел с нежно-розовыми лилиями, и следователь понимающе кивнул.

— Удивительно, до чего дошла наука, — пробормотал он. — Хоть бы на этот раз у нас получилось все рассмотреть поподробнее!

— Шеймус умер, считай, только что, — угрюмо произнес Кассиан. — Мозговая активность намного свежее и ярче, чем у Кайлы. Я надеюсь…

— Дай сюда, — Абернати потянулся к котлу, и цветы шевельнулись, испуганно отпрянув от его рук. — Я должен все увидеть сам.

— Вот уж нет! — нетерпеливо воскликнула Оливия, решительно встав рядом с Кассианом и положив руку на пузатый бок котла. — Меня сюда послал лично его величество! Это мое расследование, Майкл, приберите руки!

Абернати посмотрел на нее с обжигающим высокомерием — под его взглядом невольно хотелось съежиться и отступить, но Оливия была не из пугливых.

— Я не собираюсь слушать бредни вздорной бабы, — припечатал он, и Оливия ахнула. Должно быть, никто и никогда так ее не оскорблял, и я мысленно улыбнулась.

Так тебе!

— Господа, — Ренкинс технично оттер всех от котла и встал так, чтобы закрыть собой Кассиана. — Прежде всего это расследование королевской полиции. Поэтому смотреть буду я вместе с господином Торнфилдом, у него уже есть опыт работы с этими милыми цветочками.

Оливия и Абернати посмотрели на следователя с одинаковым забавным возмущением, словно никак не могли взять в толк, почему этот ничтожный человечек смеет вставать у них на пути.

— Можете, конечно, со мной спорить, — продолжал Ренкинс с завидным равнодушием. — Но тогда парни сейчас просто заберут тело, и все осмотры будут через дополнительные согласования с моим