Мой первый встречный: случайная жена зельевара - Лариса Петровичева

пробился через толпу зевак, опустился рядом с Кассианом и торопливо принялся вливать ему в рот зелья из пузырьков. Абернати со стоном поднялся: судя по его перекошенному лицу, с челюстью и правда были серьезные неприятности.

— Простите! — пролепетала я. — Он ведь не хотел!

— Конечно! — воскликнула госпожа Анвен, и Пинкипейн энергично закивал. — При бауварском синдроме человек не контролирует свое тело!

— Да знаю я, — промычал Абернати. — Сам дурак, вот так подставился.

Кассиан заворочался на полу, пытаясь сесть: мы с Пинкипейном помогли ему, усадили спиной к стене. От тела зельевара веяло жаром, он дрожал, с ног до головы покрытый липким потом, но мучительное состояние синдрома уже отступило от него.

— Простите меня, — выдохнул он, глядя в сторону Абернати, над которым хлопотал доктор Даблгласс. — Я пытался остановиться, но не мог.

Абернати только рукой махнул.

— Больше никакого баувара в академии! — прогудел он. — Немедленно избавиться от этой дряни!

* * *

Когда ослабевшего Кассиана доставили до комнаты и уложили на кровать, я заварила ему крепкого свежего чаю и негромко сказала:

— Как здорово ты это придумал!

Кассиан сел, удобно устроившись на подушках, взял из моих рук чашку и ответил:

— Не мог же я оставить эту дрянь безнаказанной.

Я присела на край кровати, размышляя о том, какие именно зелья Кассиан использовал для имитации бауварского синдрома. Наверняка что-то на основе листьев коуки: сделал из них вытяжку, которая превращает человека в зомби, мычащего и бездумного.

Но как же у меня было сейчас спокойно на душе! Кассиан спас меня — и продолжал это делать.

— Я за тебя испугалась, честно говоря, — призналась я. — Очень уж настоящим было твое притворство.

Кассиан усмехнулся. Сейчас, после всех зелий и заклинаний, он выглядел пусть и больным, но очень энергичным и радостным, словно снова хотел броситься в бой.

— За то, что он сделал, вызывают на дуэль. А я решил пойти по простому пути и начистить ему рожу, — произнес он. — А как это сделать безнаказанно?

— Листья коуки, верно? — уточнила я, и Кассиан посмотрел на меня с нескрываемым уважением.

— Верно. Не думал, что в колледже Септимуса Франка рассказывают о них.

Я торжествующе улыбнулась, радуясь, что сумела его удивить.

— Рассказывают, конечно. Кстати, ты убрал их мякоть? С Абернати станется проверить мусорное ведро.

— Конечно, — с видом заговорщика кивнул Кассиан. — Сразу же сжег их и обработал заклинаниями пепел. Никто не знает, что они вообще у меня были, я их прикупил по случаю во время одной из поездок.

Он сделал еще глоток чая, и я сказала:

— Только в следующий раз предупреждай меня заранее, а не сквозь зубы, когда уже бьешься головой в стену.

Кассиан согласно кивнул.

— Твой страх должен быть неподдельным и искренним. Абернати не дурак, его не обманешь театральной постановкой.

— Я и правда испугалась за тебя, — призналась я и поежилась. Кассиан, конечно, прошипел сквозь зубы, что это его план мести, но в первые мгновения я даже не поняла, о чем он говорит.

Вечером он выслушал мой рассказ о встрече с Абернати с относительно спокойным видом. Да, Кассиан хмурился, глядя на меня, и я видела, что он занят неприятными напряженными мыслями.

— Каков мерзавец, — произнес он, когда я рассказала, как увидела Оливию в саду. — Впрочем, ничего удивительного. Он всегда таким был. Значит, заклинание Занавески. И он уверен, что я ничего не почувствую и не пойму.

— Он считает, что я тебе безразлична, — сказала я, стараясь говорить как можно спокойнее. — У нас с тобой не было времени, чтобы узнать друг друга получше, привязаться. Это всего лишь внезапный договорной брак.

— Ну да, ну да, — Кассиан согласно качнул головой. — И поэтому мне плевать, чем ты занимаешься и сколько времени проводишь в уборной по вечерам.

Он подбросил на ладони какой-то шарик, который извлек из кармана, и добавил:

— Вот пускай так и думает дальше.

…Когда Кассиан поставил опустевшую чашку на столик у кровати, я вздохнула и призналась:

— Это было неожиданно. Очень неожиданно. Я не думала, что ты вот так заступишься за меня. Ладно, превратить Гевина в волтонского краба… но избить ректора? Ты понимаешь, как рисковал? Он бы выкинул тебя из академии, если бы обо всем догадался!

— Привыкай, — с усмешкой ответил Кассиан. — Потому что я и дальше собираюсь это делать. Потому что ты моя жена. И я готов за тебя сражаться хоть с ректором, хоть с самим дьяволом.

Это прозвучало так, что мне захотелось закрыть глаза и какое-то время сидеть неподвижно, чтобы сохранить эти слова в себе навсегда. А Кассиан осторожно взял меня за руку и негромко произнес:

— Привыкай к этому, Флер. Ты теперь не одна. Ты не разменная монета в чужих делах и никогда ею не будешь.

Я по-детски закрыла лицо ладонями. Рассмеялась.

— Мы с тобой познакомились совсем недавно. А сколько всего уже случилось за эти дни!

Кассиан дотронулся до моего колена — мягко, словно боялся спугнуть.

— А сколько еще случится, — с улыбкой сказал он. — У нас будет еще много приключений, Флер. На новогодних каникулах я собираюсь отправиться на ледник Грим-диаль, поискать там снежные цветы. Говорят, кто их сорвет, тот всегда будет здоров и силен, да только цветы охраняют ледяные драконы. Хитрые и опасные твари.

Я понимающе кивнула. Самая опасная и хитрая тварь сегодня лечит челюсть.

— Поеду, конечно. Куда захочешь. Я тоже люблю приключения.

Вернее, нет: я любила читать книги о приключениях — и вдруг рухнула в них с головой. Кассиан посмотрел так, словно понимал меня в эту минуту лучше, чем я сама.

— Что нам делать с Шеймусом? — спросила я, пытаясь избавиться от странного чувства, которое поднималось откуда-то из сердца. — Ты уже придумал?

Кассиан кивнул, и мне сразу же сделалось спокойнее. У него есть план — значит, все будет в порядке. Мы сможем спасти Шеймуса, у него все будет хорошо, и никакой Абернати не наложит лапу на несчастную лунную лису.

— Обработаю Шеймуса одним зельем, оно как раз окончательно дозреет к утру, — ответил он. — Если он и правда лунная лиса, то подключу доктора Даблгласса, он отправит парня на больничный. Шеймус покинет академию и скроется в родных Пролесках.

— Его же будут искать, — задумчиво сказала я. — Рано или поздно Абернати поймет, что случилось.

— Мы все-таки выиграем время, — произнес Кассиан. — А там очень многое может измениться.

Но в тот момент мы еще не знали, что ничего не успеем.

Глава 9

Во время ужина, когда мы с Кассианом угрюмо смотрели на пресную