Мой первый встречный: случайная жена зельевара - Лариса Петровичева

— Есть, — восторженно повторил Кассиан. — Я видел его энергетический след!

* * *

— Во-первых, как вы посмели проводить эксперименты с полицией без согласования с непосредственным руководством?

Абернати был не просто зол — он с головой утонул в ярости и не собирался ее скрывать. Мы с Кассианом переглянулись: не пыхнул бы он в нас огнем! Раздраженный драконище и не на такое способен — а Абернати сейчас был переполнен раздражением и злостью.

В ректорат нас вызвали сразу же, как только мы вошли на территорию академии, словно Абернати подсматривал за нами и точно знал, куда мы отправились.

— Приказ Министерства магии позапрошлого года, — устало произнес Кассиан. — Все сотрудники магических академий имеют право участвовать в полицейских расследованиях и предлагать способы раскрытия преступлений.

Абернати издал едва слышное нервное шипение, словно готовился превратиться в дракона.

— Это? — он схватил со стола лист бумаги и хлопнул им о стол. — Вы хотите сказать, что эта мазня — способ раскрытия преступления? Вы бредите, что ли? Зельев на спирту перепили?

— А вот это уже хамство, — Кассиан с вызовом посмотрел на нового ректора. — Я никому не позволю говорить со мной в подобном тоне.

Он сделал паузу, наслаждаясь тем, как у Абернати надулись ноздри, и добавил:

— Ну да, перенос изображения из мозга на бумагу еще хромает. Науке есть, куда идти и к чему стремиться.

На листках, которые получил Ренкинс, и правда была черно-белая мазня, в которой с трудом можно было различить приемную ректора. Предметы мебели едва проступали из пятен, которые пересекали тонкие сияющие полосы — энергетические следы, что оставил убийца. Но провести их анализ и найти владельца было нельзя. Конечно, Кассиан все видел, погрузившись в последние воспоминания Кайлы, но это сейчас мало помогало.

— Никаких, я повторяю, никаких экспериментов без согласования со мной, — рыкнул Абернати. — Я понимаю, прежний ректор устроил вам тут бандитскую вольницу. Каждый живет своей жизнью и творит, что ему в голову взбредет. Ректор чуть ли не личный бордель организовал. Троллей нанимал под свою ответственность! И это я еще неглубоко копнул!

— Пинкипейн человек, а не тролль, — мрачно произнес Кассиан. — И блестящий специалист, знаток своего дела.

— Проверочная комиссия разберется, в каких делах он знаток, — пообещал Абернати и провел ладонью по выбритой голове. — Надеюсь, вы меня поняли. Все инициативы — только после обсуждения со мной. На первый раз прощаю, на второй уволю.

Кассиан понимающе кивнул. Когда мы вышли из ректората и спустились на первый этаж, я негромко спросила:

— Почему он так взбеленился? Ты совершил открытие! Ты нашел след убийцы!

Кассиан неопределенно пожал плечами. Мы вышли из здания в осенние сумерки, и я подумала: как хорошо, что нет дождя! Воздух чист и свеж, вдоль дорожек горят фонари, озаряя наступающую тьму своим золотом, и кажется, будто дорога приключений ведет на страницы книги со сказками.

— Наверно, потому, что я лично запатентую зелье, — ответил Кассиан. — Лично, а не от академии. И деньги за патент получу я, а не академия. Абернати не сможет наложить на них лапу. Он ведь тут ради денег и власти, ты же понимаешь.

Он вздохнул — тяжело, словно на его плечах лежал невидимый груз — и добавил:

— Жаль только, что это не сильно помогло Ренкинсу. Я видел энергетические следы убийцы, но не его самого. И не смогу их опознать, если увижу не в воспоминании, а наяву. Получается, мы напрасно тревожили покой Кайлы.

— Ничего не напрасно, что ты! — воскликнула я. — Ты совершил открытие, и оно обязательно будет помогать людям. Я в этом не сомневаюсь.

Я хотела добавить что-то еще, сказать, как горжусь им, как восхищаюсь его упорством и талантом зельевара, но слова застряли в горле, сделались ненужными и пустыми. И вместо слов я лишь крепче сжала его руку, надеясь, что он почувствует то, что я не могу выразить.

Некоторое время мы гуляли молча, и только шелест опавших листьев под ногами нарушал тишину. Я украдкой взглянула на Кассиана — его профиль в свете фонарей казался особенно резким и острым.

— Что же ты все-таки видел? — спросила я, когда тишина сделалась невыносимой.

Кассиан неопределенно пожал плечами.

— Она стояла к нему спиной, — негромко произнес он. — Кайлу ударили, оглушили и осушили. Я видел лишь ее отчаяние, а не того, кто забрал ее жизнь.

Я понимающе качнула головой. Внутри все сжималось от беспомощности.

— Все равно ты сегодня герой.

Кассиан посмотрел на меня с мягкой усмешкой. В его глазах сейчас плавали золотые огоньки — словно жуки скользили по темной воде, распугивая дрожащие блики.

— Мне приятно, что ты так считаешь, — сказал он, и в его голосе появилась новая неуловимая нотка: я хотела узнать ее и не могла. — Всегда радостно быть героем для очаровательной барышни.

Он замолчал, будто ему давно не приходилось говорить комплиментов, и Кассиан вдруг почувствовал себя нелепым и неправильным. Я ободряюще сжала его руку.

— Ты стал героем, когда взял меня в жены. Я никогда не буду думать иначе.

Кассиан улыбнулся — теперь его взгляд смягчился, словно он услышал что-то очень важное. Что-то такое, что озарило его душу теплом и радостью.

— Что ж, — сказал он. — Я сделаю все, чтобы ты никогда не подумала обо мне по-другому.

* * *

— И все-таки картинка должна быть ярче. И четче.

После ужина — диетического и скромного, как настаивал доктор Даблгласс — мы вернулись в комнату, и Кассиан снова занялся своим изобретением.

— Картинка с домиком у озера была четкая, — заметила я. — К тому же, опыт с бедной Кайлой — это все-таки опыт с мертвым телом. Это тоже надо учитывать.

Мне нравилось вот так включаться в обсуждение — что-то предлагать, советовать, как-то помогать. И я видела, что Кассиан это ценил.

— Думаю, все может поправить малая мера капель горанта, доведенная до кипения, — задумчиво проговорил Кассиан и улыбнулся. — Госпожа помощница зельевара! Сможете навестить нашу лабораторию?

— Могу, конечно, — ответила я. — Там, правда, все еще вверх дном, но капли я найду. Только не начинай опыт без меня, ладно?

Кассиан клятвенно заверил, что не прикоснется к котлу и ингредиентам, и я накинула плащ на плечи и отправилась в главный корпус.

Тучи развеялись, вышла полная луна, озарила академию и сад печальным белым светом. Летом лунный свет полон тепла и золота, а осенью в нем лишь тоска. Но все же с любым светом лучше, чем без него.

— Куда это вы направляетесь, милая Флоранс?

Я ахнула, машинально вскинув руку: из густой тени деревьев мне подмигнул огонек