Тайна брачной ночи генерала-дракона - Кристина Юрьевна Юраш

— Вольно! Командира Феллингтона ко мне! — приказал я, видя, как парень выходит из кабинета.

Через час я стоял у окна и видел, как эти двое драют надпись. Как мимо них ходят любопытные и дают советы. От фразы осталось: «Вду ей не…».

— Вас просят оказать королевский прием его высочеству, — послышался голос адьютанта. — Настаивают на бале в его честь. Принц будет жить в своей загородной резиденции на время визита. Сейчас туда уже отправили слуг и багаж. Я тут подумал. Вам все равно давать первый бал в семейной жизни. Почему бы не совместить? А то у нас тут с культурной программой одно бескультурье. А у вас бал!

Внезапно в дверь влетел подполковник Брайс. За ним бежали другие офицеры, пытаясь его остановить.

— Где он? Где этот подлец! — рычал подполковник Брайс, осматривая кабинет. — Я убью его!

— Все вон! Подполковник остается! — рявкнул я, слыша, как дверь тут же закрывается.

— Я уничтожу его! — побагровел подполковник.

— Сядь! — приказал я, видя, как он послушно садится в кресло. — Это не касалось Аврелии. Командир Феллингтон не пустил сержанта в увольнение. И тот не нашел ничего остроумней, чтобы отомстить, написав по ЕГО окнами «Я вдул твоей жене!».

Я видел, как подполковник Брайс остывает. Сейчас он просто сидел в кресле и сжимал кулаки.

— Я извиняюсь за поведением моей жены, — произнес он внезапно. — И за свою дочь. Моя жена — аристократка. Поэтому она ведет себя иначе, чем… чем другие… Я прошу вас отправить меня на передовую.

— Нет, — произнес я. — Никакой передовой.

— А если ребенок родится раньше? — спросил подполковник Брайс. — Это же вызовет пересуды.

— Я всегда могу сказать, что мы слегка поторопили события, — отрезал я.

— Вы — очень благородный человек, — усмехнулся подполковник Брайс.

— Ты тоже. Это касается твоей жены, — заметил я.

Он снова горько усмехнулся.

— Да, было время когда-то, — вздохнул он. — Кто бы мог подумать, что все так обернется. Когда первый хмель любви прошел, началось любовное похмелье. Денег катастрофически не хватало. А она хотела карету, поместье и новое платье каждый месяц. А я у меня что? У меня ничего не было. Так, домик в наследство и звание. Вот и все. Сначала она плакала, кричала, мол, зря я на тебя согласилась. А потом потребовала вернуть ее родителям! Скандалы каждый день. Прошел месяц, и она присмирела. Я подумал, что наконец-то мы заживем. Я пропадал на службе, а у нее откуда-то появлялись наряды. И снова улыбка вернулась на ее лицо. Я подумал, что она помирилась с родными. Потом у нас родилась Аврелия. Я думал, что материнство ее смягчит. Но она сетовала на то, что у нее теперь на сколько-то дюймов талия стала шире. С дочкой возился я. Прибегал со службы, мыл, кормил, пока жена занималась покупками. И однажды мне донесли, что возле нашего дома стояла карета барона Я вспомнил про ее бывшего несостоявшегося жениха, и сразу все понял. Она оправдывалась, говорила, что хотела через него поговорить с родственниками, но я видел ее румянец и растрепанные волосы. А еще Аврелия, которой было пять, сказала, что к маме часто приезжает дядя.

Он умолк.

— Я понимаю, что не могу дать ей то, что она хочет. Был бы я богат, то она бы меня любила!

— За деньги? — спросил я.

— Да пусть за них. Я ведь люблю ее, — усмехнулся подполковник Брайс. — И мучаюсь при мысли, что не оправдал ее надежд… Но Аврелия, она… она другая… Она не похожа на мать. Я до сих пор не могу простить себя за то, что не уберег ее… Я же еще спрашивал, нет ли у нее кого-то на примете. И она ответила, что нет. Посмотрите на меня? Разве я бы стал заставлять собственную дочь выходить замуж за нелюбимого?

— Тогда как это получилось? — спросил я.

— Она часто гостила у старой тетки. Тетка еще та интриганка. Когда-то состояла фрейлиной при дворе, но была изгнана с позором за то, что из-за нее на дуэли погиб министр, — заметил подполковник. — Поначалу она мечтала вернуться, но годы взяли свое. Но старуха все грезит о балах… Быть может, где-то тетка не уследила.

Глава 37

Пока я металась по комнате, послышался стук колес. Он сменился уверенными и твердыми шагами и скрипом открываемой двери в комнату. На пороге стоял муж.

— Мадам! Я вам что сказал? — произнес Вэндэл, уставившись на мать. — Чтобы я вас не видел!

— О, я приехала навестить дочь! — заметила мать, глядя на меня с таким притворным умилением, что меня аж передернуло. — Я волнуюсь за нее. Она еще так слаба! К тому же вам давать первый семейный бал! И очень ударит по репутации, если бал будет не на высоте! А она такая неопытная. Ей обязательно понадобится чей-то совет и помощь!

— Сможешь организовать бал? — спросил генерал, хмуро глядя на мою мать.

Я не смыслила в балах ровным счетом ничего. Мне всегда казалось, что оно как-то само собой организовывается. Но сейчас, видя, как мать горит желанием организовать бал от моего лица, мне вдруг захотелось сказать «Да!».

— Да, — назло матери ответила я. — Думаю, я смогу организовать бал!

Одна только мысль о том, что мать будет здесь всем заправлять, вызывала у меня зубной скрежет. Никогда! Я не позволю ей тут командовать!

— Ты опозоришься! — воскликнула мать. — Не слушайте ее, господин генерал! Девочка еще ни разу не организовывала балы! Вы понимаете, что соберутся сливки общества! Тем более, что до меня дошел слух о том, что сюда едет принц! Это вам не скромный бал! Это должен быть грандиозный бал! И моя дочь не справится! Я уверена! На кону ваша честь и репутация!

Она произнесла эти слова с вызовом. Я посмотрела на генерала, который смотрел на меня. Поймав его взгляд, я сжала кулаки.

— Пусть организовывает бал жена, — произнес генерал.

— Она слаба! Подумайте, а что если ей станет плохо? Ей бы сейчас подольше находится в постели, а тут намечаются разъезды! Они очень утомительны, поверьте мне на слово! — заметила мать с наигранной тревогой. Глаза у нее блестели, словно она предвкушала праздник.

— Я справлюсь! — произнесла я, чувствуя, что уже иду на принцип. Я не хотела видеть мать хозяйкой в моем доме! А она, видимо, спала и видела, как командует мной и генералом. Холодный взгляд Вэндэла намекал, что где сядешь, там и слезешь. Если не упадешь.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — строго произнесла мать, наклонившись к моему мужу. —