Чужестранка - Ксения Васёва

меня, объявил Тео, - покидать академию до конца семестра запрещено. Предупреждаю сразу, покинуть - можно, незаметно - процентов девяносто на провал. Наказания в академии почти как в казарме. Никаких титулов и званий. Студенты обращаются друг к другу по имени, к наставникам - по фамилии с добавлением мастер. Теперь о форме...

Говорил он много. Опасаясь, что не запомню всего, я попросила перо и листок. Новость о трёх положенных комплектах формы меня порадовала - в своих платьях среди этой блестяще-нарядной братии я смотрелась бы белой вороной. Вторая новость и вовсе заставила воспрянуть духом - первые две недели студентов специально возили в город, дабы закупить канцелярию и необходимые вещи. Всего на пару часов, но чтобы забрать деньги и саквояж мне хватит!

Учебный день длился с раннего утра до обеда, затем шли непонятные спецпрактики и свободное время. Затем ужин и отбой. Расписание обещали выдать с началом занятий.

Когда Тео сжалился и отпустил нас, голова у меня гудела.

Но мучения на этом не закончились. У входа в кабинет меня поймал лакей Эстель и отправил в секретарскую. Больше часа я носилась по главному корпусу, собирая подписи. Под весом договора я едва не склонилась к земле, как яблоня в урожайный год. Взамен за оплату обучения фондом её величества я обязывалась три года работать на благо Хонорайна. Кроме того, за неуспеваемость договор со мной расторгался, а королева была в праве потребовать компенсацию. На мой вопрос секретарь только отмахнулся - мол, за какой бездной королеве эта компенсация?..

Зато после академии я могла получить подданство Хонорайна! С ограничениями, правда, но весьма жизнеспособное.

К тёмноликой паучихе Тео! С таким стимулом - и я ещё не справлюсь?!

Один только минус изрядно попортил мне кровь. Имя в договоре требовалось указать настоящее. Скрипя сердце, я вывела: Агата аими Каэ... и с музыкой и завитульками приписала "Де". Не поймёшь, то ли Каэдо, а может, Каэбе.

Хотя чуяло моё сердце, что это не выход.

Осень нагрянула незаметно. Глядя в окно, Эстель только цокала языком. Для Хонорайна низкие тяжёлые тучи и промозглые дожди были явлением редким. А мне наоборот, вспоминался родной серый Эр-Хатон.

По утрам академию в речной долине заполнял молочный туман. Стучался с рассветом в окна, укрывал на прогулках в парке под сенью желтеющих дубов. Казалось, туман спрятал меня от мира.

Словно жизни там, за стенами академии, никогда не было.

За три дня ровным счётом ничего не произошло. Видно, дождь навеял тяжёлое сонное похмелье. В день нам ставили одну-две вводные лекции, но больше по истории магии и всяким правилам поведения. С группой я держалась особняком, стараясь побыстрее ускользнуть в свою комнату или в мокрый, но пустой парк. Эстель не передумала и не забрала свои слова назад - я по-прежнему жила с ней.

В комнате, которую готовили специально для королевской фамилии Леруа.

Деятельной соседке дождь не мешал совершенно.

- Как ты думаешь, есть персональный ад для матерей-кукушек?..

Удивившись вопросу, я пожала плечами:

- Хочется верить, что боги накажут такую женщину. Накажут встречей с её взрослым красивым, успешным ребёнком, который будет называть мамой другую, достойную женщину.

- Да ну тебя! - Эстель оторвалась от окна: - Чёрт, чёрт, поскорее бы уже занятия, иначе я с ума сойду!

Хм, и отчего такая нервозность?..

- Так ты мама! - озарило меня: - Ничего себе! А кто, девочка или мальчик?

- Девочка, - черты лица ночной ведьмы мгновенно смягчились, - Ари, трёхлетка. Я хотела забрать её в академию, но меня разубедили. Дескать, не то место, муж будет против... Лучше бы забрала! Как теперь дожить до выходных?..

Я разулыбалась. Для молодой мамы действительно нужны "особые условия".

- Не переживай, Эстель. Главное, что ты есть в её жизни. Ведь если мама любит, значит, обязательно вернётся.

- Можно не переживать, - она угрюмо упала на кровать и вытянула ноги, - у неё и охрана, и няни, и крёстные тёти, и папочка такой, что костьми ляжет за свою дщерь, но... меня всё равно грызёт!

Желая отвлечь соседку, я как-то невпопад бросила:

- А меня воспитывал отец. Эр-Хатонец. Он никогда и ничего не говорил про маму, кроме как о её хонорайнском происхождении. Представляешь? Я даже не знаю, умерла ли она или бросила меня.

Эстель подняла голову.

- Выходит, ты унаследовала её дар?..

- Получается, что да, - вздохнула, - но какой с этого толк?

Девушка резво поднялась и пересела ко мне, обдав запахом ранней весны. Я бы сравнила его с прохладным, бодрящим ветром, приносившим ароматы первых цветов и кофе с корицей. Неожиданно для себя осознала, что я могу отделить запах тела от запахов "сверху" - на одежде, волосах. Аромат ванильных булочек из кафе при академии тонко намекал, что завтракала моя соседка не в общей столовой. А едва уловимый запах детских зелий и молока почти прямо говорил о материнстве.

Однако, раньше подобного не случалось. Я слегка сдавила переносицу, как учили, чтобы магия перекрыла слишком чуткое обоняние.

- Слушай, мы же в академии, - Эстель странно покосилась на мои манипуляции с носом, но промолчала, - если у твоей матери был дар, возможно, она училась здесь. На твоём факультете. В теории, старые записи можно поднять...

Ох, если бы я знала хотя бы имя или возраст!.. Увы. Но от Эстель было проще сбежать, чем объяснить ей значение слово: "невозможно".

Спускаясь в парк, я мыслями вернулась в тот день, когда на меня напал призрак. Женщина за воротами отцовского поместья в моём видении. По сути, её образ включил неведомую защиту.

"Я даже не знаю, каким именем он нарёк тебя..."

Мама...

Руку резко, до кровавых зайчиков в глазах, обожгло огнём. Я вцепилась в поручень, мешком оседая на лестницу. Проклятье! Стуча зубами от боли, расстегнула манжету форменной рубашки и задрала по локоть.

Символы, о которых я успела забыть, переливались алым в полумраке.

Выровнять дыхание удалось не сразу. Руку словно окунули в кипяток - я с трудом сжала и разжала пальцы.

Надо было не ругаться с Тео, а спрашивать, что за проклятие такое! Даже в библиотеку не зашла, идиотка!

Наш куратор в академии не