Удержать 13-го - Хлоя Уолш

понимаю, Джонни, – согласилась мама. – Понимаю, милый. Я совершенно не представляю, что должны чувствовать ее несчастные дети. – Встав, мама расправила свой фартук и закончила: – Но она не будет проецировать все это на тебя. – Мама прищурилась. – Только через мой труп.

– Я хочу завтра туда вернуться. – Я наблюдал за мамой, которая ходила по комнате, собирая разбросанную по полу одежду. – В больницу.

Мама никак не отреагировала.

– Мам, – настаивал я. – Я должен вернуться.

Она наконец тяжело вздохнула:

– Я не хочу, чтобы ты вообще оказывался поблизости от той женщины, Джонни. Только не тогда, когда она возводит на тебя напраслину и обвиняет.

– Я не ради нее должен, – огрызнулся я, ощетиниваясь. – Ради Шаннон… Погоди. – Я всмотрелся в нее. – О чем ты, какие обвинения? Ты снова о том дурацком мяче? Я ведь уже объяснял, это был просто чертов несчастный случай.

Мама покачала головой:

– Нет, милый.

– Тогда что? – резко спросил я. – Что она обо мне говорит?

– Она кое-что сказала твоему папе, – ответила она. – Кое-что такое, из-за чего мы с ним не считаем возможным позволить тебе туда ездить…

– Что именно?

– Послушай, Джонни, тебе необходимо какое-то время держаться в стороне, – сказала она наконец, уже не обдумывая каждое слово. – Я не говорю «навсегда», просто, пока все не успокоится, тебе лучше не приближаться к этой семье.

Какого хрена она обо мне наговорила?

– Я ничего плохого не сделал, мама! – Я был на грани. – И что бы она ни болтала, это херня!

– Джонни, давай ты немного поспишь и мы все обсудим утром, – предложила мама, избегая моего взгляда. – Тебе нужно отдыхать. Ты измотан.

Ну да, я был измотан; терпение мое кончилось.

– Мам? Что она сказала?

– Поспи, милый, – только и ответила она. Мама уже собралась закрыть за собой дверь, когда вдруг остановилась. – Ох, чуть не забыла… – Сунув руку в карман фартука, она достала маленький сложенный листок бумаги. – Нашла, когда стирала твою одежду после Дублина. – Вернувшись ко мне, она протянула мне листок. – Ты чудесный мальчик. – Она с улыбкой погладила меня по щеке и снова повернулась к двери. – Я горжусь тобой, – добавила она, закрывая дверь.

Я растерянно развернул листок и уставился на него, чувствуя, как буря эмоций шарахнула прямо в грудь.

ШАННОН «КАК РЕКА». СОГЛАСНА ЛИ ТЫ БЫТЬ МОИМ ДРУГОМ?

Договор о дружбе.

Господи боже.

Снова аккуратно сложив листок, я засунул его в ящик прикроватного столика и вздохнул.

«Пусть с тобой все будет хорошо, – мысленно молился я. – Пожалуйста, пусть с тобой все будет хорошо, Шаннон „как река“».

11. Дорога домой

ШАННОН

Я всегда чувствовала себя неустойчиво. Большую часть жизни я пребывала в постоянном беспокойстве, пытаясь и не умея предсказать следующий неудачный шаг, который приведет к боли и отчаянию.

Когда днем в четверг я стояла в дверях комнаты своего детства, я чувствовала себя куда более слабой и нерешительной, чем когда-либо прежде, потому что не могла предвидеть опасность. Я лишь знала, что она затаилась где-то рядом.

Мое тело напряглось, инстинкт самосохранения кричал, что я в опасности. Совершенно без сил, я оглядела свою комнату и отметила, что выглядит она точно так же, как всегда: маленькая, чистая и аккуратная.

– Я хочу здесь что-нибудь поменять. – Даррен обошел меня и поставил на мою узкую кровать сумку с вещами из больницы. – Покрасить, сменить занавески. Новое покрывало на кровать. Все, что захочешь, Шаннон. Только скажи, какие цвета хочешь, и я все сделаю.

А как насчет новой жизни? Или новой семьи? Или просто немного внутреннего покоя?

– Да все в порядке, – ответил я все еще хрипловатым голосом. – Не нужно ничего покупать.

Заставив свои ноги двигаться (а это оказалось непросто с тех пор, как я перешагнула порог входной двери), я подошла к кровати и села.

И тут же автоматически вспомнила, как Джонни, растянувшись на моей кровати, объяснял мне математику. Я почти улыбнулась, но тут же совершила ошибку, взглянула на стену возле двери, и мое единственное хорошее воспоминание об этом доме развеялось в воздухе, сменившись воспоминанием о том, как отец швырнул меня в стену так, что от моей головы осталась вмятина на штукатурке. Мне тогда было семь, и я отказалась отдать ему деньги, полученные в подарок на Святом причастии. Да, это была ошибка. За которую я заплатила деньгами и собственным телом.

– Ты в порядке? – спросил Даррен, отвлекая меня от мрачных мыслей. – Шаннон?

– А где все? – спросила я, отгоняя воспоминания.

– Мальчики у бабушки, – объяснил он. – Я не мог взять их с собой, когда поехал забирать тебя, а мама на занятиях у Патриции.

Патриция – приставленный к нам социальный работник, а занятия – группа по изучению родительских навыков.

Я чуть не вытаращила глаза, услышав это. Чему они собирались научить там маму? Тому, как не позволять мужу избивать детей? Тому, как не пропадать на несколько дней и не оставлять детей без еды? Как не валяться неделями в постели, предоставляя нам самим заботиться о себе?

Обычный здравый смысл учит таким вещам.

Конечно, социальные службы просто не знали всего этого. Они хлопотали вокруг «бедной, измученной жены, отчаянно пытающейся уберечь детей», – именно это до посинения репетировал с нами Даррен. Я поморщилась при мысли, как он проговаривал эту речь для младших братьев. Должно быть, они совсем запутались.

«Она такая же жертва, как и все мы», – твердил Даррен.

В каком-то смысле я была с ним согласна, или по крайней мере соглашалась раньше. Но потом наступил момент, когда я переставала искать матери оправданий, и этот момент пришел и миновал уже давно.

– Хочешь поговорить? – спросил Даррен, стоя в дверях. – О папе?

Я качнула головой.

– Уверена?

Я уставилась на него пустыми глазами. Не знаю, чего он ждал от меня. Каких-то признаний? Вряд ли. Он был для меня таким же чужаком, как бесконечные чиновники, с которыми я была вынуждена говорить. Вынуждена лгать.

– А Джоуи? – задала я самый важный для меня вопрос. – Он где?

Даррен тяжело вздохнул:

– Я не знаю.

– Но он был дома? – спросила я резче, наполняясь возмущением. – Он здесь ночевал с тех пор, как ты вернулся?

Даррен покачал головой:

– Не видел его после больницы.

– А ты звонил его девушке? – нервно спросила я, чувствуя, как ускоряется пульс. – Может, он у Ифы?

– Джоуи сам себе хозяин, – ответил Даррен. – Он взрослый. Ему больше восемнадцати…

– Чуть-чуть, – перебила я.

Ну да, Даррену выгодно отсутствие Джоуи. Без Джоуи все бы встало на свои места. Джоуи был осложнением, с которым ни маме, ни Даррену не