Жена по контракту. Развода не будет?! - Оксана Волконская

— Это ты, конечно, ящерицам польстила, — хмыкнул Аласдэр. — Я тебя как-нибудь познакомлю с одним ящером. Его не заткнешь.

Я удивленно посмотрела на приятеля, ожидая пояснения. В первый раз слышу, что у него там какой-то ящер. Хотя и не могу сказать, что мы с ним так уж сильно делились секретами. Да, мы знали друг друга, но это едва ли говорило о том, что мы знаем многое друг о друге. Поведение, реакции, какие-то детали — да, такое было. А вот какие-то повседневные факты… Это могло ускользать. Тем более, если оно из этой, взрослой жизни.

— Давай попьем чай здесь? — неожиданно предложил Ал. — Мне здесь нравится. Легко. Уютно. Спокойно. По-домашнему.

Пожав плечами, я кивнула и начала накрывать на стол. Пару чашек с блюдцами, пирожные из кондитерской моей приятельницы, в задумчивости отрезала несколько кусков хлеба. Сообразила, что делаю, только когда поставила на стол тарелку с бутербродами. М-да, что-то я излишне гостеприимна к напросившемуся ко мне Властелину.

Чай мы пили как-то спокойно, размеренно, почти по-семейному, болтая о всякой ерунде, например, обсуждая недавно прочитанную нами обоими книгу. Даже не говорили о происшествии в доме леди Луизе и ее родственниках. Не знаю, как Алу, а мне хотелось это просто переварить. Переспать, так сказать, с произошедшим. А шансов на это оставалось все меньше и меньше, весь за окном потихоньку начинал собираться рассвет.

Бутерброды были съедены, пирожные тоже, чай выпит, а Ал уходить все не спешит. И со своим священным долгом не торопил. Я говорила, он слушал, подавал ответные реплики, спорил. Время летело неумолимо, но почему-то у меня язык не поднимался намекнуть, что мне пора. Да что лгать — мне нравилось проводить с ним время.

Осознав этот простой факт, я машинально начала убирать со стола, сгрудила грязную посуду в емкость и очистила их специальным заклинанием. Простые и привычные движения успокаивали, хотя кожа, кажется, горела от пристального взгляда моего гостя. Ал смотрел на меня так, словно ничего интереснее в моей кухне и не было, кроме того, как я мою посуду. Может, он никогда самого процесса не видел и мне стоит научить его чистящему заклинанию? Я улыбнулась этой бредовой мысли, представив вытянувшееся от подобного предложение лицо друга. Усмехнулась, повернулась и уперлась носом прямо в грудь предмета моих мыслей. Ал еще и руки положил по обе стороны от меня, словно перекрывая мне любую возможность сбежать.

— Спасибо за чай, прелесть моя, — хрипло проговорил он, не сводя пристальных глаз с моих губ. И это «прелесть моя», повторенное уже не в первый раз за сегодняшнюю ночь, резануло слух. — А теперь час настал.

От его близкого присутствия в голове почему-то спутались все мысли, и я нервно хихикнула:

— Какой час? Превратить тебя в ящерицу?

— Нет, прелесть моя, — он коснулся моей щеки большим пальцем и провел практически до контура губ. Я, кажется, даже не дышала во время этой мимолетной ласки. — Время отдавать долги. Священные.

С моих губ сорвался смешок. Ну да, долги. Конечно. Но в голове точно чертик поселился. Мы были в моем доме. Одни. Пауля можно не считать. И это могло закончиться, чем угодно. Но я совсем не боялась. Во всяком случае, не того, что Ал может сделать, нет. Я опасалась только собственной реакции, которая столь неожиданно проявилась сегодня. И в то же время в моей голове точно чертик поселился, подталкивая делать глупости.

— Священные? — повторила я, точно пробуя это слово на вкус. — Ну что ж, если они священные, значит, надо отдать. Я же не хочу, чтобы боги игры предали меня анафеме, правда?

— Ну разумеется, — согласился со мной Ал, как зачарованный всматриваясь в собственное отражение в моих глазах. А я… Я не стала больше грешить перед богами игры и, приподнявшись на цыпочки, закинула руки блондину на шею и притянула к себе.

Если какие-то боги игры и существовали в реальности, они бы ни за что не могли утверждать, что долг я отдавала плохо. Нет, я целовала Ала со всем пылом, на который только была способна, и он отвечал. Руки скользили по моей спине, спускаясь все ниже и ниже, а прижимал Властелин меня к себе так, словно пытался впечатать меня в себя. Ну и, как следствие, я чувствовала его реакцию на меня. Физическую так точно. А потому в определенный момент просто оборвала поцелуй, слегка оттолкнув его от себя. Отступить сама не могла — мне мешал сам стол, на который я в какой-то незаметный момент оказалась усажена.

Дышали мы оба тяжело, сердце билось так, что, кажется, его можно было бы услышать и на соседней улице. Глаза Ала лихорадочно блестели, а сам он так и порывался вновь шагнуть ко мне. Но я со всей ведьминской вредностью просто взяла и испортила момент:

— Ну что, долг теперь по праву можно считать отданным? — весело спросила я. Точнее хотела спросить. Голос подвел. Слишком хриплым он оказался, а еще в какой-то момент едва уловимо дрогнул. Впрочем, не только он. Дрожали и пальцы, которыми я за своей спиной судорожно вцепилась в столешницу. Нельзя, Селена, нельзя так реагировать на мужчину, которого ты знаешь сто лет! Это же противоречит всем законам логики, это же тот самый, привычный мне Ал, которого я еще в детстве проклинала. Да и сейчас бы проклясть не помешало, но, Тьма побери, карточные долги и долги по спорам священны! А я всего лишь пыталась не грешить.

Я ехидно усмехнулась этой мысли. Не грешили мы так, что, кажется, даже воздух, и тот дрожал между нами от напряжения. И сама атмосфера накалилась, и внутри меня разливалось что-то такое, непонятное, и требовало выхода. И не находило.

— Вполне, — хрипло ответил Ал и искривил губы в усмешке. — Ты очень старательно отдаешь долги, прелесть моя. Не хочешь еще поспорить?

Бамс! С моих подрагивающих пальцев легко и даже как-то привычно сорвалось проклятье. Я даже понятия не имела, какое на этот раз, пока не увидела, как пальцы и кожа Ала вдруг приобретают зеленый оттенок. Зато голос прозвучал неожиданно твердо:

— Не вижу повода. Тебе пора.

Он не спешил уходить. Смотрел на меня так, точно пытался проникнуть в мысли. Какое все-таки счастье, что телепатом он не являлся, менталистом тоже! Потому что я сейчас больше всего на свете боялась не удержать лицо.

— Хорошо, — наконец кивнул Ал. — Ты права, ночь уже поздняя. А ты крайне нервная, судя по изменившемуся оттенку моей кожи.

— Скорее утро раннее, — с легким сарказмом поправила я,