Булочка и две крошки для миллионера - Анфиса Рэйса

Как только я увидел Антона, то сразу заподозрил неладное. Я бы ни за что не поверил, что близняшки, которые Антон называет “мои детишки” с толикой пренебрежения, могут быть от меня. Это даже в голове не укладывается! Как? Каким образом?

Но Маша обманула меня. Сказала, что будто мы с Антоном похожи, и когда я выяснил, что это совершенно не так, то мне ничего не оставалось, кроме как сделать тест ДНК. Просто чтобы убедиться, отмахнуться от глупых мыслей, а заодно и успокоить отца.

Помню, как вскрывал те два конверта. Первым делом открыл конверт с тестом Мирославы. Вероятность отцовства стремилась к нулю. Я должен был обрадоваться, испытать облегчение, но всего этого не пришло.

Я с удивлением спрашивал самого себя: “Ты что, расстроился?”. Кажется, я и правда был расстроен. Хотя любой другой на моём месте радовался бы.

В конце концов, мы же не в бразильском сериале, какова была вероятность, что наше сходство с Матвеем — не простое совпадение?

Тогда я и подумать не мог, что дети Маши — не родные друг другу двойняшки, поэтому вскрывать конверт Матвея не спешил. Просто убрал оба теста с глаз долой.

Той же ночью я снова пришёл в свой кабинет, повинуясь странному порыву, рывком вскрыл конверт с результатами Матвея. Вероятность отцовства — 99, 9998776 %. Я не поверил глазам.

Не спал до утра, пытался понять. Разбудил Олега, поручил ему выяснить всё, что можно, про роддом, в котором рожала Маша. Ребёнка подменили? Перепутали? Но с кем?!

Стоп, да откуда у меня вообще может быть ребёнок? Спросив у себя это, я, кажется, начал понимать. После нашего расставания я не видел Свету целый год. Она якобы уехала за границу восстанавливать потраченные на меня душевные силы. А что, если…?

Я встретился с ней на следующий день. Было тяжеловато уговорить её на встречу, видеть меня она категорически не желала. Мы с ней расстались, потому что угасли чувства. А были ли они вообще? Встретив Машу, я начал сомневаться. Со Светой мне было комфортно и удобно какое-то время. Но была ли это любовь? Пожалуй, я всегда понимал, что нет.

— Ну, чего тебе, Вить? — поторопила меня Света.

Мы с ней сидели в кафе, она — напротив меня, всё такая же яркая, настоящая светская львица. Худая до изнеможения. Она всегда говорила, что женщина должна быть тонкой и изящной. Я вспомнил Машу и решил, что вполне могу поспорить с этим утверждением.

— Если хочешь меня вернуть, то…

— Почему? — перебил её я. — Почему ты это сделала?

— Сделала что?

— Только не отрицай. Олег всё выяснил. Ты родила от меня.

— Что? А, это, — она небрежно помешала ложечкой своей кофе. — Вить, это было давно.

— Давно? Прошло пять лет! — я чувствовал, что теряю терпение.

— Не ори тут на меня! Какая разница? Я избавилась от ребёнка. Ты же знаешь, я не хотела становиться матерью. Родители уговорили родить, надеялись, что я возьму его на руки, и включится материнский инстинкт. Не включился. Да и к тому же, он от тебя. Или она. Мальчик или девочка, не знаю.

— Мальчик, — я со злостью сжал кулаки. — Маленький мальчик, которого ты бросила в роддоме.

— Ой, вот только не надо драматизировать. Мне сказали, что его быстренько пристроили какой-то сердобольной простушке.

Я знал, что этот разговор пора заканчивать. Иначе я просто сорвусь.

— Почему, Света? Почему ты его скрыла от меня? Хорошо, ты его не хотела. Но я мог бы растить его…

— Ну уж нет. После того, как ты бросил меня, я ещё и ребёнка должна была тебе преподнести? Извини, милый, но ты от меня ничего не получишь.

— Света… — с угрозой начал я.

— Я тебе ничего не должна! Захотела и отдала ребёнка на усыновление. Это моё личное дело! Дети, они всё время плачут, — она поморщилась, — и вечно им что-то надо. А я была ещё совсем молода! Захочу — рожу себе хоть десять штук. Но не от тебя.

— Какая же ты сука, — не выдержал я. — Мой ребёнок пять лет рос без отца, его мама еле сводила концы с концами, а ты…

— Значит, ты его нашёл? — перебила меня она. — Ну… и как он поживает?

Пару секунд я молча смотрел на неё. Света меня просто обезоружила, я понятия не имел, как на это ответить. А потом просто рассмеялся.

— Знаешь, что? Повезло моему сыну, что его мать — не ты.

Бросил пару купюр на столик, оплачивая её кофе, и ушёл. Света больше ничего не сказала. Только внимательно смотрела мне вслед.

* * *

Я сидел в своём кресле в кабинете и наблюдал через окно, как Олег помогает Маше загрузить вещи в машину. Мне отчаянно хотелось остановить её, но я вчера пообещал.

А она не передумала.

Даже когда я сказал, что люблю их. Что ж, я её понимаю. Маше не нужны просто слова. Ей нужны доказательства, поступки. Ей слишком много раз делали больно, и я невольно пополнил эти ряды.

Я сожалею, что скрыл от неё тот факт, что сделал тест. Надо было сразу с ней поговорить. Но я хотел дать ей время, сблизиться с ней и детьми. Боялся спугнуть.

Что ж, вышло ещё хуже. Теперь она меня ненавидит и думает, что я заберу Матвея.

Своего сына.

Я смотрел в окно на то, как мальчишка носится по двору, играя с сестрёнкой то ли в догонялки, то ли в стрелялки. Мой сынок. И дочка тоже моя. Не по крови, но и с ней я чувствую связь. И их мама. Женщина, с которой я мечтаю связать свою жизнь.

Я вынужден смотреть, как она собирается увезти их. По её словам, это временно, но я знаю, будь её воля, она уехала бы с детьми навсегда.

— Дядя! — ворвалась вдруг в мой кабинет Сабина. — Дядя, Маша уезжает!

— Я знаю, — ответил я.

— Ну так сделай что-нибудь!

— Милочка, — показалась за её спиной Инна. — Уезжает, так это её личное дело. Она тут не в рабстве, верно же?

— Да уж, — вздохнул я. — Она ждёт меня, я обещал их отвезти.

— Дядя, что ты делаешь?! Останови её, скажи, что любишь! — воскликнула Сабина.

Моя наивная племянница. Иногда просто слов недостаточно.

— Именно поэтому я и отпускаю их сейчас.

Хочу показать, что я ей доверяю. И она может доверять мне.

— Это фигня какая-то!

— Это взрослая жизнь.

— Фигня! — упрямо повторила племянница. — Я сама с ней поговорю!

Я вздохнул и ещё