Хозяйка времени - Арина Теплова

— Ты будешь говорить, падаль? — закричал на привязанного другой служитель Благочинной палаты, который сидел тут же, за грязным дубовым столом. — Где ты взял столько золота? Кого ограбил?

— Не грабил я, нашел клад в лесу! — верещал в ответ мужчина в неказистой одежде.

— Врешь, скотина! — процедил первый и снова саданул кулаком несчастного в живот.

От всего этого бесчинства и рукоприкладства Вера на миг опешила, остановившись в начале залы. Но тут же взяла себя в руки и прокашлялась. Быстро прошла в просторное помещение с тусклым освещением. Остановилась в пяти шагах от мужчин.

— Мне нужен господин Сомов! — громко заявила она.

Оба стрельца повернулись в ее сторону.

— Ба! Ты посмотри, какая боярышня пожаловала! — воскликнул тот, что сидел за столом, мужнина лет сорока, с обрюзгшим лицом и колючим взглядом. Он оглядел Веру с ног до головы и недовольно спросил: — Чего надобно? Я Михайло Сомов. Подьячий.

— Доброго дня! Мне надо с вами поговорить, — продолжала Вера, приблизившись к его столу еще на пару шагов. Невольно бросила жалостливый взгляд на привязанного мужчину, который сплевывал кровь с разбитой губы. — К вам привели недавно мужчину, он горбат и у него обожжено лицо. Я хотела бы свидетельствовать о его невиновности.

— Горбуна? Вон того, что ли?! — осведомился Сомов хмуро и указал головой куда-то в сторону.

Вера тут же метнула взгляд туда же и даже замерла.

Ее знакомец-горбун сидел за деревянными прутьями, а точнее, в какой-то жуткой большой клетке, на соломе. У него было сильно разбито лицо, а с правой брови капала кровь, заливая глаз. Услышав ее голос, горбун как будто очнулся и поднялся на ноги, схватившись за прутья решетки и вперив в Веру горящий взгляд.

— Да, его! — кивнула Вера и уже возмущенно воскликнула: — Вы что, его били? За что же? Он ни в чем не виновен!

— Болтал много по дороге, парни и врезали ему пару раз хорошенько, — процедил Сомов.

— Какие безобразные у вас методы работы, господин Сомов! Вы что, всех подряд бьете и калечите?

— Не всех, а только буйных и дерзких на язык, — оскалился он нагло ей в лицо. — А в чем, собственно, дело, сударыня? Горбун буянил на рынке, разбил лавку торговца, потому ему полагается отсидка в темнице на месяц-другой.

— Он ни в чем не виноват, — заявила Вера уверенно, указывая на торговца, который топтался за ее спиной. — Вот господин Жабьев хочет сделать заявление.

— Какое еще заявление? — насторожился Сомов.

Торговец молчал, и Вера дернула его за рукав, выпалив:

— Говорите уже!

— Ах да, — закивал Жабьев. — Этот горбун ничего плохого не делал, я ошибся. Это не он сломал прилавок.

— А кто ж тогда? — грозно спросил Сомов.

— Он сам рухнул, старый был, это мой помощник виноват. Горбун тут ни при чем.

— Да, — поддержала его слова Вера. — Он невиновен, потому прошу вас отпустить его!

— Ох, какая ты шустрая, боярышня, — воскликнул Сомов, вставая из-за стола и обходя молодую женщину. — Чего это думаешь, пришла такая важная, заявила, что невиновен, я и освобождать его должен?

— Да, должны!

Как-то зло рассмеявшись, Сомов выставил перед ее носом дурю из пальцев и процедил:

— А это видела?!

Опешив от его поведения и понимая, что, видимо, освободить горбуна будет не так легко, Вера прищурилась и царственным тоном произнесла:

— Что вы себе позволяете, сударь?! Я боярышня Вера Лебедева. И я могу пожаловаться начальству на ваше самоуправство!

— На что это ты жаловаться собралась, краля?

— Говорите мне вы, сударь! Я не ваша девка! — парировала она ледяным тоном.

С такими наглыми хамами надо было вести себя по-другому, как она уже поняла.

— Ух ты! Как заговорила! Заговорили, — поправился быстро Сомов, все же приняв к сведению ее слова.

— Да. Этот человек невиновен, и будьте добры освободить его. Или я немедленно напишу челобитную князю о вашем произволе и о том, что вы удерживаете его незаконно!

— Чего это незаконно? — огрызнулся Сомов. — Может, он и не ломал прилавок торговца, пусть так. Но он посмел сказать бранное слово про великого князя! А за это ему вообще виселица положена!

Охнув, Вера бросила недоуменный взгляд на Сомова, потом на несчастного горбуна, который в этот миг молча смотрел на нее горящими глазами. После слов Сомова его взгляд потух, и он опустил голову, присев снова на солому. Вера поняла, что надежда горбуна на освобождение исчезла.

Вера же была в крайней степени возмущения. В этом княжестве вообще существовала хоть какая-то справедливость? Или людей избивали и казнили только за слова? Без суда и следствия, а малолетних детей просто выкидывали на улицу, чтобы они умерли от голода?! Но Вера не собиралась спокойно воспринимать все это!

— Вы что, собираетесь казнить человека только за то, что он сказал бранное слово? — возмутилась она.

— Ага! Вот приедет начальник с Ярославля приказ подпишет и казним этого вашего горбуна. Ишь, вздумал говорить, что наш великий князь — самозванец! — Сомов зло сплюнул под ноги и показал кулак в сторону горбуна. — Я тебе дам, слова такие говорить! Босяк наглый! Виселица ему самое место.

Поджав губы, Вера думала около минуты, что делать. Она не знала законов этого княжества, но этот Сомов говорил с каким твердым убеждением о казни горбуна, что наверняка был прав. И эти служаки из Благочинного приказа, похоже, впрямь собирались это сделать. Но несчастный горбун два раза помогал ей, сначала с кольцом, потом на рынке. И она не могла смириться с его гибелью.

И тут вдруг Веру осенило, как поступить в этой непростой ситуации.

— А вы, боярышня, ступайте подобру-поздорову. Не ваше это дело, — оскалился Сомов.

Окинув его холодным взглядом, Вера быстро засунула руку в свою бархатную сумочку и достала оттуда пять золотых рублей. Звонко положила их на стол, у которого они стояли с Сомовым.

— А если так? Вы же наверняка сможете забыть про то, что говорил горбун, господин Сомов? — спросила Вера.

Все в комнате замерли, уставившись на Веру и Сомова, явно не ожидая, что молодая женщина станет вот так открыто давать вятку. Но Вера отчего-то подумала, что такие беспринципные типы, которые без зазрения совести били людей и отправляли на виселицу, уж точно не боятся открыто брать деньги.

В ответ на ее действия Сомов довольно оскалился и протянул:

— Я бы еще подумал…

Вера прекрасно поняла его и выложила на стол еще пять золотых монет.

— Даже не знаю, —