Хозяйка времени - Арина Теплова

— Боярышня, да вы что? Не надобно этого! — захрипел горбун из своей клетки, опять вскочив на ноги. — Это же большие деньги! Не стою я того!

Вера лишь на миг обернулась на него и с твердым убеждением, что делает все правильно, достала из сумочки еще десять рублей, кинув их со звоном на стол Сомова.

— Я покупаю жизнь этого несчастного! — отчеканила она. — Будьте добры, освободите его немедленно!

Сомов, наверное, минуту смотрел ей прямо в глаза не отрываясь, и Вера так же открыто и твердо смотрела на него. Вдруг его губы растянулись в ехидной ухмылке. Он быстро скинул деньги в ящик у стола.

— Ну, так и быть, отпущу я вашего горбуна, — произнес Сомов, снимая с пояса ключи, и направился к решетке, где находился горбун. — И все же он злодей и опасен. Как бы вам не пожалеть об этом, боярышня!

— Знаю я ваших злодеев! — возмущенно заявила Вера ему спину. — Малолетние дети и калеки! Берите уже деньги и выпускайте поскорее!

Открыв клетку, Сомов недовольно оглядел горбуна, явно не желая его выпускать.

— Проваливай отседова, пока не передумал! — прикрикнул он на несчастного.

Сильнее сгорбившись, арестант окинул мрачным взглядом служаку, сплюнул под ноги и вышел из клетки. Доковылял до Веры и глухо сказал:

— Благодарствую, сердобольная госпожа, но не надо было…

— Ступай, пожалуйста, на улицу, — велела ему Вера, боясь, что Сомов и впрямь передумает. Она обернула взгляд на торговца. — Вы тоже больше не нужны, спасибо вам.

Горбун чуть поклонился ей головой и поковылял к выходу, а за ним и торговец. Когда они вышли, Вера опять повернулась к сотнику и сказала:

— Я хочу заявить на одного господина. Сегодня на рынке он стрелял в меня и мою воспитанницу!

— Ого! Так это еще не все ваши претензии на сегодня, сударыня? — присвистнул Сомов и, видя, что она серьезно смотрит на него, вздохнул. Снова уселся за свой дубовый стол и взял перо. — Имя злодея?

— Боярин Щукин. Его усадьба рядом с усадьбой Волковых, — уточнила она.

После ее слов сотник зло прищурился и подозрительно проскрежетал:

— Так уж и стрелял в вас?

— Да! И много раз. Прямо из пистолета, даже ранил меня до крови!

— И где же рана? Что-то я не вижу у вас крови, сударыня?

Вера замялась, снова невольно поднесла руку к уху и ощупала его. Но оно было цело и невредимо.

— Рана исчезла, хотя она была… — начала она несмело и уже твердо добавила: — Но это не отменяет того факта, что этот безумный Щукин стрелял в нас! Прямо на глазах у всего рынка. Вот он как раз и опасен, вы должны его арестовать.

— На каком основании, позвольте осведомиться? — криво оскалился Сомов. — Вы, как я вижу, не ранены, у меня нет доказательств его вины.

— Да весь рынок выдел, как он стрелял. Опросите горожан, они наверняка подтвердят мои слова.

— Не буду я этого делать. Вы целы, потому предъявлять мне ему нечего, — огрызнулся сотник и, отложив перо, взял какую-то бумагу и начал сосредоточенно читать ее, давая понять, что разговор окончен.

— То есть пусть он и дальше убивает среди бела дня людей, и это, по-вашему, правильно? — возмутилась Вера.

Она искренне не могла понять этих служак. То есть несчастный горбун за бранное слово заслуживал виселицы, а убийцу даже не хотели допросить! Это было просто возмутительно.

Услышав ее недовольное заявление, Сомов раздраженно швырнул бумагу на стол и, вскочив на ноги, оперся на столешницу кулаками. Вперив в молодую женщину злой взгляд, процедил:

— Ну не могу я ему учинить дознание и арестовать, вы это понимаете, боярышня?! Не могу, и все!!!

— Почему? — не унималась Вера, нахмурившись.

— Потому что он личный писарь самого великого князя Драгана! Он неприкосновенен.

— Ах, понятно! То есть великий князь и ваша Благочинная палата покрываете убийц, которые стреляют в детей?

— Слушайте вы, боярышня! — Сомов вмиг вышел из себя и с угрозой прорычал: — Шли бы вы отсюда восвояси! Я отпустил вашего горбуна, что вам еще? Или хотите, чтобы я вас тоже арестовал за вольные речи?!

— Конечно, вы горазды воевать с женщинами и детьми! — парировала Вера.

Она несколько раз выдохнула, пытаясь успокоиться. Она видела, что Сомов едва сдерживает себя. Вдруг он сделал знак рукой, чтобы она наклонилась к нему. Он тоже потянулся к ней через стол и едва слышно произнес:

— Да поймите вы, боевая сударыня. Это человек великого князя, если я его арестую, меня завтра же самого под суд отдадут! Шли бы вы по-хорошему уже, боярышня. Такая раскрасавица, и умом Бог не обделил вас, как я вижу. Ну какая вам нужда до всех этих горбунов и Щукиных, не пойму? Ступайте уже Бога ради.

Вера выпрямилась и долго пронзительно смотрела на него, понимая, что, похоже, в этом княжестве процветала самая настоящая мафия. Где верховодил темными делишками великий князь, и его приспешникам все было можно, ибо они знали, что им за это ничего не будет. Именно поэтому Щукин так нагло вел себя тогда, когда предъявлял ей за курицу.

— Я прекрасно поняла вас, сударь. Я ухожу, — заявила Вера хмуро и, развернувшись, быстро направилась к выходу.

— Вот и славно, — кивнул с облегчением Сомов, смотря ей вслед и хмуря черные брови.

Глава 13. Могута

Из дверей Благочинной палаты Вера вышла в возмущении. Она никак не могла отойти от всего того, что сегодня произошло, и вообще от слов Сомова. Она не знала, как найти справедливость в этом городе и обезопасить себя и малышку Ладомиру, когда даже власти не хотели ничего делать с зарвавшимися преступниками, такими как Щукин, только оттого что у него были высокие покровители.

Едва она спустилась с высокого крыльца на мостовую, как заметила горбуна. Похоже, он дожидался ее. Как только Вера обратила на него сочувственный взгляд, он, хромая, быстро приблизился и сказал:

— Мне никогда не расплатиться с вами, госпожа, за вашу доброту.

— Перестаньте, пожалуйста, — печально улыбнулась она ему. — Я всего лишь отплатила вам за то, что вы защитили нас Ладомирой на рынке. Если бы не вы, не знаю, что бы сейчас с нами было. Вы не побоялись. Не могла я оставить вас в тюрьме.

— Вы очень совестливая, боярышня, — оскалился горбун, но улыбка на его изуродованном огнем лице смотрелась жутковато. однако Вера не отвела взгляда. — Сразу я видел, что доброе сердце у вас.

— Вы весь в крови, —