Хозяйка времени - Арина Теплова

в ближайший пролесок за травами для настойки, а Вера с одной из женщин почти три часа мыла комнату старой боярыни. Все стены, пол и окна они вымыли с мылом несколько раз. Все белье оттуда и занавеси Вера отнесла на двор и также сожгла в большом ведре, где до этого спалила ядовитый сухой букет. Все ковры из отравленной спальни решили постирать чуть позже и пока вынесли их на задний двор, чтобы больше никто не отравился.

Затем Вера отправилась на кухню, чтобы помочь двум женщинам и Ладомире с рыбой. В пять рук у них хорошо выходило. Женщины потрошили рыбу, а девочка тщательно мыла ее в большом тазу и затем споласкивала под проточной водой.

Боян к тому времени уже вернулся с травами, стоял у печи и варил лечебное зелье. Далее оставил его остывать. И отправился помогать Могуте переносить уголь в сарай.

Когда Вера с женщинами уже почти вычистили всю рыбу и собрались жарить карпов, в кухню заглянул Могута.

— Госпожа, мы с Бояном весь привезенный уголь в сарай перетаскали. Будут еще поручения перед ужином?

— Отдыхай, Могута, — улыбнулась ему Вера. — Ты устал уже, еще и раны у тебя.

— Раны не кровоточат, со мной все хорошо, госпожа. После ужина отдохну. Солнце еще не село. Я могу один что-то поделать. Мальчик пусть отдыхает.

— Ты тоже отдохни, Могута.

— Нет, госпожа. Вы будете работать, а я отдыхать? Не дело это.

— Ладно. Тогда иди в сад и вскопай третью грядку, Две мы с Бояном уже вскопали. Я после ужина посажу там огурцы и редис.

— Слушаюсь, госпожа, — кивнул горбун и быстро засеменил на улицу.

После ужина Вера с помощницами и Мирой разобрались со всей многочисленной рыбой. Помыли и положили в соль до утра. Часть Могута уже прицепил на длинную веревку на заднем дворе, чтобы она вялилась. Ветерок обдувал, а солнышко припекало ее. Остальную рыбу до завтра насухо вытерли и спустили в погреб, чтобы она не испортилась.

В восемь вечера Вера рассчиталась с женщинами-работницами, заплатив им, как и обещала, и они ушли. Потом Вера с Бояном поднялись к старушке и влили ей в рот чайную ложку лечебной настойки.

— Только бы помогло твое снадобье, Боян, — вздохнула Вера, потрепав мальчика по голове и с жалостью смотря на старушку.

Ей показалось, что боярыня Бажена стала свободнее дышать, небольшие хрипы, что были раньше, исчезли.

— Поможет, — закивал Боян. — Завтра с утра еще дадим ей ложечку. Она обязательно поправится.

— Я так надеюсь. Мира очень переживает.

Уже когда совсем стемнело, Вера, дети и Могута сидели на теплой кухне и пили душистый чай с малиновым вареньем.

Уставшие, но довольные плодотворным днем, решали, что будут делать завтра. Но Веру все же мучили и другие вопросы. В какой-то момент она решилась их озвучить.

— Могута, ты говорил, что раньше в княжестве царило добро, но как так случилось, что теперь везде злые люди и произвол властей? — спросила она мужчину. — Расскажи, что было раньше? И что произошло, отчего все так поменялось?

После слов молодой женщины Могута долго пронзительно смотрел на нее и как будто решал, стоит ли ей говорить всю правду или нет. Все же взгляд Веры был сочувствующим в этот миг, и он тихо вымолвил:

— Вы, наверное, слышали, госпожа Вера, про заговор бояр?

— Заговор бояр из княжеской думы? — спросила она.

— Вы схватываете на лету самую суть, госпожа.

— Боярыня Медведева рассказывала мне об этом немного. Ее сын был среди заговорщиков, как я поняла.

— Именно, так и было, — кивнул Могута. — Так вот, они и подняли восстание, недовольные тем, что новый великий князь живет и управляет не по совести.

— Ты тоже был среди них? Среди этих заговорщиков? — спросила воодушевленно Вера.

С каждом словом, с каждой минутой этот страшный неказистый горбун открывался ей с новой стороны.

— Я-то? Нет, госпожа, — хрипло рассмеялся он. — Куда уж мне, горбатому и косому.

— Ну, не скажи, ты так умело ударил этого гада Щукина! Не каждый так сможет! — выпалила Вера восхищенно.

— Гада Щукина? — оскалился криво Могута. — Вижу вы, госпожа Вера, только с виду такая тихая и спокойная. Но, если вас разозлить….

Он многозначительно замолчал.

— Тогда пойдут клочки по закоулочкам! — рассмеялась она. И видя, что он непонимающе смотрит на нее, добавила, поясняя: — Могу и ответить, если вижу, что кто-то творит злодейство!

— Да… — протянул он гортанным звуком. — Это я и имею в виду. Сразу видно, что вы из наших.

— Ваших? — удивилась Вера. Она вдруг вспомнила слова боярыни Медведевой, когда она так же говорила, что Вера из каких-то «наших». — Каких это ваших?

— Ну, кто на стороне правды и совести. Справедливости и добра. Так было в нашем княжестве, когда правил князь Белозар. Тогда не было сирот и приютов, людей не казнили за какие-то яблоки, а все государственные управы и приказы были друзьями людей, их не боялись.

— Так было?

— Да, госпожа, было. И всего за полтора года все сильно изменилось. На главные посты новый великий князь поставил всяких взяточников и лизоблюдов, главное, чтобы они исполняли его чудовищные бесчеловечные приказы. Оттого в нашем княжестве воцарились страх и страдания.

— Но все же я не понимаю, что значит «ваши» и «наши», — нервно сказала Вера.

— Фамилия, Вера, — ответил горбун, отхлебывая душистого чаю. — Все фамилии в нашем княжестве делятся на два лагеря. Добра и зла. Те, кто рады воцарению нового князя Драгана и жаждут только наживы и власти, и вторые, которые помнят, когда в нашем княжестве жило добро при прежнем князе Белозаре.

— И как их отличить? Кто за добро, а кто за наживу? — спросила молодая женщина.

— Все просто. Наши имеют в корне фамилий зверей или птиц. Те же, кто на стороне Драгана, имеют фамилии рептилий, рыб и жуков.

— А! Я поняла! Щукин — это рыбья фамилия, а моя, Лебедева, на стороне добра. Вот почему боярыня Медведева назвала меня своей.

— Именно так, госпожа, — кивнул Могута. — Можно быстро определить, кто перед тобой. Друг или враг.

— Но как так получилось? Даже интересно.

— В крови каждого из родов есть большая расположенность к тому или другому. К добру или злу. Роды животных и птиц более к добру. Остальные поддержали князя Драгана и теперь служат ему, стараясь угодить и подлизать. Вот и все.

— Как интересно…

В тот вечер Вера долго лежала без сна в своей спальне и думала о том, как же все хорошо устроилось.

У них наконец появились деньги, дом сиял чистотой, кладовка была полна