Хозяйка времени - Арина Теплова

Наверное, так и должен был выглядеть самый могущественный волшебник Ярославского княжества. Изыскано и строго.

Портрет был сильно запылен, и Вера невольно провела по нарисованному лику мужчины пальцами, чтобы смахнуть густой слой пыли.

— Надо же, как он великолепен, — пролепетала Вера, не в силах оторвать изучающего взгляда от портрета.

Такой гордый статный красавец с широкими плечами и длинными ногами в мире Веры точно бы был мачо и наверняка тем еще бабником. На таких девушки сами обычно вешались. И такие мужчины никогда не привлекали Веру. Она прекрасно помнила пословицу: «Красивый муж не твой муж».

Однако ее смущал тот факт, что боярин Демьян женился на бедной Драгомиле, и это вообще не вписывалась в картину мира Веры. Что, такой изысканный богатый дворянин, еще и волшебник, обласканный прежним князем, не мог найти себе более удачную партию?

Словно прочитав мысли Веры, Ладомира сказала:

— Батюшка очень любил матушку. Они много времени проводили вместе. Все время держались за руки или целовались. Ни разу не ссорились. В тот день, когда его арестовали, он велел ей без нужны не выходить из усадьбы. Посылать слуг на рынок, тогда они еще у нас были. Но она была так неосторожна, — девочка всхлипнула.

— Не продолжай, малышка, я все знаю, — велела Вера и обняла Ладомиру, понимая, что девочка опять вспомнила о смерти матери.

Слова девочки смутили Веру. По словам девочки, боярин и правда любил жену и, похоже, был верен ей. Неужели в этой жизни, точнее, и в этом мире были исключения? И подобные мужчины могли быть верными и любящими?

— Откуда эти портреты, милая?

— Они висели внизу, в большой гостиной. Там даже гвозди большие от них остались. Когда бабушка продавала все портреты, я утащила эти два сюда. Спрятала, чтобы не отдавать их.

— Как же ты их тащила? Они же тяжелые.

— Мне Боян помогал, и еще наш друг, Добряк Лисицын. Он теперь в приюте, — печально сказала девочка и нахмурилась. — Как и его сестрица.

— В том самом приюте «Покаяние», про который ты в первый день говорила?

— Да. Бояре Лисицыны были друзьями нашего семейства, — вздохнула Мира. — А Златоцвета и Добряк моими друзьями. Мы постоянно играли вместе в детстве. Их усадьба на берегу Волги.

— А как же они оказались в приюте?

— Как как, няня Вера! Родители их померли в этом году, их и закрыли в этом приюте! А там так страшно! Там, говорят, душу из детей высасывают!

— Боже, что ты такое говоришь, Мира?! — воскликнула испуганно Вера.

— Да! Это так, няня Вера! — промямлила девочка и начала нервно чесать руки, на ее глаза навернулись слезы.

— Ну что ты, милая, успокойся, — попыталась утешить ее Вера, гладя по голове. — Видишь, ты нервничаешь и чесаться опять начала.

— Так руки зудят у меня, няня, и вот здесь, в груди еще, — объяснила Мира.

— Надо все же показать тебя лекарю. Сегодня он приезжает, я приглашу его. Как раз он и бабушку твою и тебя осмотрит.

— Благодарю, няня.

— А сейчас, чтобы ты успокоилась, давай эти портреты спустим вниз, я сейчас попрошу Могуту помочь нам. Протрем их от пыли и повесим на прежнее место в гостиной, там, где они висели.

Опять весь день Вера крутилась в делах. То мебель, то посуду привезли.

Потом она готовила обед с Ладомирой. Наваристую похлебку типа солянки, только вместо мяса она положила разную рыбу, которой у них было вдоволь. На второе запекли картофель с курицей в печке с разными специями и сварили клюквенный кисель. Обед вышел таким вкусным, что Боян съел по две порции и супа, и второго, а Могута, облизывая ложку, даже заметил:

— Не думал, что боярышни умеют так вкусно готовить. Причем сами, без кухарки. Если все девицы в вашем княжестве, госпожа, такие искусные в готовке, я бы за женой туда и отправился.

— Еще не поздно это сделать, — улыбнулась она. — Сколько тебе лет?

— Не помню, наверное, около сорока или меньше. Я не знаю, когда родился.

— Печально.

— Однако все это мои бредни, — хмыкнул мрачно горбун. — Кто за меня пойдет такого? Хромой, горбатый, да еще и уродливый на лицо. Видать, жить мне бобылем до конца.

— Зачем ты так говоришь? — нахмурилась Вера и, чтобы утешить его, добавила: — Ты очень хороший человек и как мужчина сильный. Может, кто и посмотрит на тебя другими глазами. Внешность в мужчине не главное.

Он как-то пронзительно посмотрел на нее и вдруг спросил:

— Вот вы бы, госпожа, если бы не были знатного боярского рода, посмотрели бы на меня?

— Я? — опешила Вера.

— Да, — кивнул он, не спуская с нее цепкого взгляда темных глаз. — Вы сказали, внешность не главное. Если бы были простой девицей, согласилась бы выйти за меня замуж?

Вера окончательно растерялась и не знала, что ответить. Потому молчала и только смотрела на него.

— Вот вам и правда, — сказал Могута хмуро. — Никто не посмотрит на меня такого. Всем красавцев и бояр подавай, а душа и искреннее сердце никому из девиц не нужны.

Она окинула его взглядом и подумала о том, что сейчас его вид не был отталкивающим. В простой, но добротной одежде, чистый, с расчесанными черными волосами, он казался не таким уж страшным на лицо. Конечно, обожженная кожа портила его черты, но высокий лоб, правильные черты лица и внимательные умные глаза были очень привлекательны. Он не был красив, но и уродом на лицо тоже не был. Обычное мужское лицо с небольшой щетиной. Да и фигура его казалась вполне нормальной, Могута был среднего роста, с широкими плечами, узкими бедрами и крепкими ногами. А кисти рук даже были красивыми.

— И неправда это! — возмутилась Вера. — Мне не важна внешность. И думаю, если бы я получше тебя узнала, то вполне могла бы выйти за тебя замуж, Могута. Кончено, если была бы простолюдинкой.

Вера говорила искренне, ведь теперь облик Могуты совсем не вызывал у нее отторжения. Скорее, сожаление о том, что он имеет горб и чуть хромает. Но в остальном он был очень понятен ей по характеру и близок по духу.

— Благодарю, госпожа, — вымолвил он тихо, опуская глаза в тарелку, и глухо добавил: — Вы такая необычная, даже странная. Я впервые встречаю такую, как вы.

— Какую?

— Добрую душой и открытую сердцем, — сказал он такую красивую фразу, что Вера даже зарделась от его хвалебных слов.

— Спасибо, Могута. В нашем княжестве женщинам много чего надо уметь. И готовить, и шить, и за