Хозяйка времени - Арина Теплова

— Ох, Могута, если бы ты впрямь починил, было бы здорово! — закивала она.

— И мы бы смогли мыть посуду здесь, прибегающей водой, и в отхожем месте в спальнях была бы вода! — тут же подхватила Ладомира.

— Я постараюсь, боярышня, починить, — закивал Могута, снова подкладывая себе в тарелку яркого салата. — Какая необычная закуска, и с чесноком, как я люблю.

— Это салат, Рыжик, — ответила Вера. — В нашем княжестве его часто готовят.

— Салат называется? — удивился он. — Никогда такого слова не слыхивал.

— Могута, ты ешь, если нравится, и все, — улыбнулась она ему.

Чуть попозже, когда уже все поели и в чашки был налит свежезаваренный ароматный чай, Вера разрезала сладкий пышный пирог.

— Какой вкусный запах! — вдруг раздался старческий голос от дверей.

Все невольно повернули головы. У входа в кухню стояла боярыня Бажена. Все на миг замерли, удивленно смотря на старушку. Она была облачена в длинный парчовый летник синего цвета, на голове белый повойник, вышитый золотой нитью.

Первой опомнилась Мира.

— Бабушка! — воскликнула она, вскакивая на ноги, и бросилась к старушке.

Обвила ее ручками и прижалась.

— Ох ты, дитятко мое ненаглядное, — заворковала старушка, улыбаясь и гладя девочку по голове.

— Бабушка, проходи скорее к нам, мы как раз трапезничаем.

— Как вы себя чувствуете, боярыня? — спросила Вера, также вставая и подходя к старушке.

— Пока дышу вроде, вот проснулась. Долго я спала?

— Долго, бабушка, почти три недели! Я очень плакала о том! — заявила Мира.

— Вот я и проснулась, яхонтовая моя. Голоса ваши услышала и спустилась, — ответила старушка и перевела взгляд на Веру. — Смотрю на тебя и не знаю, кто ты, девица?

— Это няня моя, бабушка, — быстро протараторила девочка. — Батюшка нанял ее на службу за мной приглядывать!

— Это дело хорошее, — закивала старушка. — А то я-то совсем немощна стала.

— Проходите к столу. Вы же голодны, наверное? — спросила обеспокоенно Вера.

Молодая женщина быстро поставила на стол еще один прибор. Боярыня Бажена прошла дальше, удивленно оглядывая всех. Остановив свой взор на Могуте, невольно поморщилась.

— Ох, какой ты страшной на лицо, сынок! — заявила она.

— Такой вот уж, что поделать, госпожа, — тихо ответил Могута, опуская глаза, быстро взял свою тарелку и направился с ней к мойке.

— Ты обиделся на меня, милок? — спросила старушка. — Так ты не серчай. Я уже стара, что вижу, то и говорю.

— Ничего, я уж привык, — пробурчал Могута и, помыв тарелку за собой, торопливо поспешил прочь с кухни. На пороге обернулся к Вере и сказал: — Я грядки пока докопаю, госпожа, пока не стемнело. Рад, что вы поправились, боярыня Бажена.

— Ох, спасибо, сынок! — ответила боярыня, присаживаясь к столу и провожая сутулую фигуру горбуна долгим взглядом. Затем обернула глаза на мальчика. — И ты, дружочек Бояша, тут. В гости к нам пришел?

— Я теперь в вашем доме живу, госпожа Бажена, — ответил мальчик. — Меня дядька из своего дома выгнал.

— Ох ты, божечки! — всплеснула руками старушка. — Но ничего, в нашем доме места всем хватит.

— Что вы будете кушать, сударыня? — спросила Вера. — Есть рыба запеченная, овощи, суп еще с обеда остался, и пирог с малиной.

— Пирога, ладушка, положи мне лучше. Пахнет он отменно вкусно, да чаю выпью.

— Да, сейчас, — закивала Вера, отрезая кусок от большого пирога. — Как все же хорошо, что вы наконец пришли в себя. Это точно твоя травяная настойка, Боян, нашу боярыню вылечила.

— А я что говорил! — согласился мальчик, уплетая еще один кусок пирога. — Знаю я толк в травах-то.

— Сладенькие мои, смотрю, едите вы досыта. А откуда это все добро? — спросила старушка. — Неужели денег прислал сынок мой, батюшка твой, Ладомира?

— Нет, бабушка. Батюшка в тюрьме все еще, нет от него вестей, — вздохнула Мира. — Это все няня Вера. Она наша благодетельница.

— Как же так?

— Вы кушайте, сударыня, я все вам расскажу, — улыбнулась Вера, садясь напротив старушки.

Глава 17. Засада

Прикрывая рукой пламя свечи, чтобы ее не задул сквозняк, Вера очень тихо спустилась вниз. Быстро прошла по темному коридору в сторону большой домовой кухни. Завернула за угол и толкнула дверь в маленькую комнатушку, едва освещенную догоравшим огарком свечи.

Недавно пробило полночь, и все домочадцы спали.

Приблизившись к кровати, Вера потормошила спящего мужчину за плечо.

— Могута, проснись, — тихо прошептала она над ним. Он открыл глаза и непонимающе посмотрел на нее. — Мне нужна твоя помощь…

— Какая помощь, Вера? Простите, госпожа… ночь-полночь, — проворчал он, садясь на постели.

— Вот и хорошо, что ночь. Надо его поймать! Он всегда после полуночи и появляется.

— Вы опять про Щукина? — спросил он, догадавшись.

— Да. Могута, я думаю, надо устроить засаду в саду и дождаться, когда он явится! Ты поможешь мне?

— Хотите прямо сейчас в сад идти? — нахмурился он, поднимаясь с постели и натягивая на голые плечи рубаху.

— Непременно теперь, Могута, — закивала она, поправляя шаль на плечах. Темно-серое неброское платье молодой женщины прекрасно подходило для ночной вылазки. — Я одна боюсь, понимаешь? Этот Щукина, он…

— Не объясняйте, я все понимаю, — закивал он, надевая на босые ноги ботинки.

Повязал темный кушак, всунул за него нож. Полез в угол, перебирая инструменты, которыми работал уже второй день, пытаясь починить водопровод.

— Сейчас что-то потяжелее возьму, и пойдем. Где-то железный лом здесь лежал.

— Возьми, а то этот нелюдь не угомонится, пока не получит по зубам.

Обернувшись к ней, Могута усмехнулся.

— Вера, я не буду его бить или калечить. Только припугну. Ну, только если он снова из пистолета палить начнет, тогда возможно.

— Конечно-конечно, — закивала она. — Только пойдем побыстрее, пожалуйста.

Вышли они из дома тихо, через заднюю дверь. Не стали брать с собой фонарь, чтобы не спугнуть Щукина. Во мраке прошествовали по ночному саду до черемухи и спрятались за хозяйственным сараем.

Тонкий, чуть проглядывавший через тучи месяц едва освещал пустынный сад. Но с их места открывался хороший вид на дорожку у заднего фасада дома и начальную часть сада, там, где росли кусты роз. Уличные факельные фонари у дома, которые Могута зажигал по ночам, немного освещали пространство.

У старого сарая, затаившись, они выжидали довольно долго, около получаса. Ночь стояла прохладная, оттого Вера то и дело куталась в длинный платок, темный с серым рисунком.

— Озябли, боярышня? — в какой-то момент спросил Могута, стоявший рядом с ней, прислонясь плечом к домику.

— Немного.

— Пошли бы в дом, я сам покараулю.

— Еще чего, — замотала она отрицательно головой. — Я с тобой. Подождем до двух, если не придет, спать пойдем.