Хозяйка времени - Арина Теплова

— Как-то неудобно, Бажена Ростиславовна.

— Чего это еще выдумала, дочка? Неудобно ей, — пожурила ее по-доброму старушка, подходя к мойке и споласкивая зелень. — Сегодня будем трапезничать за большим столом в столовой. Я хоть старые времена вспомню. Когда вся наша семья была вместе.

— Давайте там, бабушка! — поддержала Мира. — Я туда тарелки сейчас отнесу.

— Сперва стол оботри от пыли-то, внученька, — велела старушка. — Еще сервиз, что в шкафу стеклянном стоит, достань.

— Хорошо, как скажете, боярыня, — согласилась Вера.

— Пойду пока воду везде проверю, — сказал Могута, направившись прочь из кухни.

Почти у дверей Вера нагнала горбуна и, положив руку на его локоть, тихо сказала:

— Могута, ты, если хочешь, называй меня на ты и по имени, — предложила она.

Она уже заметила, что, когда забывался, он называл ее просто Верой.

— Так не по чину мне называть вас по имени, госпожа, — замотал он головой. — Вы моя хозяйка и…

— Господи, какая твоя хозяйка, Могута? — удивилась она. — У меня никогда слуг не было. Ты ведь сейчас как мой управляющий, помощник по хозяйству. Уже как свой в этой усадьбе. Так что называй меня просто по имени.

— И обижаться не будете?

— Нет. Я только рада буду, мы же друзья.

— Как прикажете, Вера, — оскалился он криво, как-то пронзительно глядя ей в глаза. Накрыл своей широкой жилистой ладонью ее руку, лежащую на его локте, и добавил: — Я тоже рад, что повстречал тебя, Вера.

Больше не сказав ни слова, Могута проворно вышел прочь, чуть прихрамывая.

Глава 18. Боярыня

После завтрака в усадьбе появился лекарь. Боярыня Бажена приняла его в своей спальне. Вера почтительно стояла за дверью. Спустя полчаса седой старичок пригласил молодую женщину войти и сказал:

— Боярыня вполне здорова. Сердце стучит ровно, дыхание хорошее. Немного суставы в ногах беспокоят, но, я думаю, оттого, что Бажена Ростиславовна долго лежала неподвижно, — объяснил лекарь. И уже обратился к старушке, сидевшей в кресле: — Гуляйте в саду, драгоценная. Лучше и утром, и вечером. Ноги разминайте, все и пройдет.

— А лекарства какие надо пить? — спросила Вера.

— Оставлю только от мигреней, — важно заявил лекарь, порывшись в своем сундучке, и выставил небольшую склянку на прикроватный столик. — Пять капель на рюмку воды. Но только если боли будут.

— Поняла, — кивнула Вера.

Видя, что лекарь уже собирается, Вера, оглянувшись, поманила рукой стоявших в дверях девочек. Они вошли.

— Сударь, будьте добры, осмотрите Ладомиру и ее подругу, они постоянно чешутся, — попросила Вера, специально не называя имя Огневы, чтобы лекарь не знал, что она боярышня Зайцева.

Вдруг ему взбредет в голову доложить властям, что малышка живет в их доме, и ее заберут обратно в этот зловещий приют.

Еще ночью Вера заметила, что шестилетняя Огнева чешется так же, как и Мира. Непонятно отчего и только временами. Как будто начинается какой-то приступ. Сегодня за завтраком в Изумрудной столовой девочки очень сильно чесали руки. Сначала Вера думала, что у Ладомиры это от грязи, оттого что она жила в пыльном доме. Но сейчас она мыла девочку в бане каждый день, потому не понимала, отчего этот зуд у Миры не проходит.

— Раздевайтесь до рубашек, чада, осмотрю вашу кожу, — кивнул старичок. После тщательного осмотра, лекарь, нахмурившись, заявил: — Очень странно, но повреждений и лишая я на коже не вижу. Она чистая. Не пойму, отчего дитяти чешутся. Оставлю вам мазь, она снимает сухость кожи. Смазывайте девочкам зудящие места.

Вера поблагодарила лекаря, заплатила ему рубль и попросила Бояна проводить старичка до выхода. Когда они ушли, боярыня Бажена как-то задумчиво проследила за тем, как девочки одеваются. Огнева как раз застегивала свое новое голубое платьице, которые Ладомира одолжила ей из своего нового гардероба, когда старушка спросила:

— Скажи-ка мне, дитятко, есть ли у тебя дар какой от рождения?

— Есть, сударыня, — кивнула Огнева. — Могу огонь вызывать или искры огненные поднимать. Матушка всегда говорила, чтобы я осторожна была, дабы не поджечь ненароком ничего.

— И что же, часто этот огонь вызываешь?

— Раньше часто могла. А когда в приюте кулон матушкин забрали, уже не могу этого делать, — ответила девочка.

— Кулон-то серебряный был? — спросила боярыня Бажена.

— Да. Кругляш небольшой, а на нем солнце ясное. Дар матушки. Я его на веревочке носила, — закивала Огнева.

— У меня тоже в приюте колечко серебряное батюшкино забрать хотели, — раздался голос, входящей в спальню Златоцветы. — Но братец мой, Добряк, зарыл колечко в земле, спрятал. Так же, как и свое. Потому у нас и не отобрали. Когда я убегала из приюта, братец отдал мне его с собой.

Девочка показала свой средний палец, на котором красовалось тонкое серебряное колечко.

— А ты, Ладомира, куда свой кулон дела, что батюшка на именины тебе подарил? — спросила старушка.

— У меня его на рынке украли, — ответила тихо Мира. — Ты, бабушка, как раз третий день в беспамятстве лежала. Я решила кулон продать, чтобы хлеба купить, но какой-то человек сорвал у меня с груди кулон и убежал. Я не догнала его.

Последние слова она добавила печальным голосом, а глаза ее заблестели от слез.

— Вот и ответ на странную чесотку вашу, — заявила боярыня Бажена. — Дар ваш, что с рождения дан, не может найти выхода. Это я про вас, внученька да Огнева. Обереги ваши серебряные, кулоны и кольца, что родители вам дали, помогали вашу магию в мир выводить. А как лишились вы серебряных проводников, так дар ваш внутри тела заперт. И выхода не может найти, оттого вы и чешетесь.

— Как чудно, боярыня, — произнесла Вера. — Потому со Златоцветой все в порядке. И она может творить волшебство, да? Раз колечко при ней.

— Именно так, яхонтовая моя, — кивнула старушка. — Серебро является проводником для магии из тела волшебника в реальный мир. А когда его нет на теле, то магия внутри сидит и мучает владельца. Волшебник должен творить магию, иначе болеть страшно будет.

— Правду бабушка Бажена говорит! — согласилась Огнева. — Там в приюте все у нас чесались!

— Получается, что в этом мерзком приюте собирали только детей, что обладают даром волшебства? — спросила Вера, как бы говоря сама себе. — И еще ты, Огнева, говорила, что воспитатели в приюте хотели сделать вас обычными, то есть лишить волшебного дара?

— Так они говорили, — кивнула Златоцвета. — Сказывали, что мы прокляты, раз умеем творить волшебство.

— Это они будут прокляты на веки вечные за свои черные дела! — раздался хриплый голос Могуты, который, оказывается, все это время стоял на пороге