Фредерик - Алиса Бастиан

его головой об этот самый стол, задушить галстуком и всё в таком духе. Удивительно, но ты уже не чувствовала ничего подобного. С каждой маленькой уступкой ты становилась к нему чуточку лояльнее. Но некоторые вещи вынести было просто невозможно.

— Что-нибудь ещё? — спросил он всё с тем же сарказмом.

— Да, — серьёзно сказала ты. — Ваш парфюм. Мне кажется, он испортился.

26

Ты ликовала. Пять минут в моём присутствии, сказал доктор Ч. Ты была уверена, что твоё маленькое послание успешно расшифровали. Когда вы вошли, выражение лица твоей любви, увидевшего тебя с доктором Ч., подтвердило, что ты права. Он знает. Что ж, раз уж ты снова здесь, значит, всё идёт по плану.

Доктор Ч. поставил один стул перед стеклом — для тебя и один неподалёку — для себя. Ты села прямо напротив твоей души, твоё сердце скакало вверх-вниз, ты никак не могла сосредоточиться и вспомнить, как себя вести. В прошлый раз ты упала в обморок, потом вы вроде договорились, что ты его боишься и что эти встречи должны проходить всё спокойнее. Что было дальше?

— Привет, — сказал он, и доктор Ч. где-то за твоей спиной растворился в белизне больничных стен. Вы были одни. Никого больше не существовало.

— Привет, — прошептала ты.

— Прочитал твою записку. Рад, что у тебя всё хорошо.

Ты улыбнулась.

— Только береги себя. Будь осторожна.

Он взглянул на доктора Ч., но ты и так знала, про что он говорит.

— Хорошо, — сказала ты.

Интересно, это стекло можно разбить хоть чем-нибудь?

Он медленно скользил по тебе взглядом, заново запоминая каждую твою черту, которую он знал наизусть, мысленно касаясь волос, в которых появилось несколько седых, новой родинки на щеке, искусанных губ, вдыхая твоё присутствие. Он не знал, сможешь ли ты ещё прийти. Он мог больше никогда тебя не увидеть.

И под его взглядом в тебе умирала каждая клетка, делающая тебя слабой, и возрождалась новой, придающей тебе сил. Ещё не всё потеряно. Нельзя сдаваться. Никогда. Карие глаза, не прикрытые чёлкой, казались ещё темнее, чем раньше. Новая стрижка ему даже шла, если не принимать во внимание, почему она была сделана. Непривычно открытый, беззащитный лоб, который тебе больше всего на свете хотелось поцеловать. Руки, в которых ты забывала обо всём. Которые могут никогда больше не коснуться фортепианных клавиш. Руки убийцы.

Ты чувствовала радость от того, что вы рядом. И боль от того, что вы не вместе. Тебя словно тянуло на дно привязанным к шее огромным камнем, и он не мог протянуть тебе руку помощи. Он видел это.

— Пять минут прошли, — заявил доктор Ч.

Он был немного разочарован. Вы перекинулись всего парой слов, а потом просто пялились друг на друга. Сложно было сказать, о чём вы там думали.

— А переписка? — негромко напомнила ты, разбитая от того, что время истекло так быстро.

— Я помню, — ответил доктор Ч., отодвигая твой стул. — Вы можете идти, — улыбнулся он.

Сам он явно собирался ненадолго задержаться.

Ты посмотрела на свою любовь и кивнула. Ему, доктору Ч., своей крепнущей уверенности в том, что всё получится. Если не всё, то хоть что-нибудь.

Уже получается.

Правда.

Ты не очень поняла, можешь ли ты идти домой, или тебе нужно подождать в кабинете доктора Ч. Учитывая, что он остался, тебе хотелось об этом разузнать. Кабинет, однако, оказался закрыт, поэтому ты просто села на скамейку для посетителей, которой, кстати, раньше тут не было. Перед глазами всё ещё стоял образ твоего преступника, но ты должна была сосредоточиться. Ради него. Ты спокойно подождёшь доктора Ч., спокойно всё с ним обсудишь и потом уже спокойно поедешь домой. Ты способна держать себя в руках. Способна отстраниться от всего и не думать о том, кто заперт за стеклом в одиночестве и белизне.

Ты способна существовать отдельно от него и при этом мыслить здраво.

Ложь.

— Вы не ушли? — удивился доктор Ч., увидев тебя у своего кабинета.

Он собирался прочитать кое-что без свидетелей и не ожидал тебя увидеть.

— Я думал, вы поехали домой, — добавил он, пряча что-то за спину, но было уже поздно.

— Что это? Письмо? — радостно спросила ты, поднимаясь со скамейки.

Чёрт.

Доктор Ч. уже собирался соврать, но радость на твоём лице подсказала ему этого не делать.

— Да, — сказал он, открывая кабинет. — Да, я принёс вам его письмо. Как мы и договорились.

Вы зашли внутрь, и ты с нетерпением протянула руку. Тебе ужасно хотелось прочесть его зашифрованный ответ. А доктору Ч., судя по его лицу, ужасно хотелось сначала прочитать письмо самому. Но ему пришлось уступить.

— Присядьте, — вежливо сказал он, и ты села в уже ставшее привычным кресло и начала читать.

Никаких эмоций. Не смей.

Ты читала текст с каменным лицом; недавняя ты могла бы позавидовать выдержке тебя сегодняшней. Скрытое послание затерялось среди воздушных недосказанных слов. Ты дочитала до конца и посмотрела на доктора Ч.

Он сидел за своим столом и что-то изучал в ноутбуке. Ты наклонилась и положила письмо прямо перед ним.

— Что…

— Только не говорите, что не собирались его прочитать, — сказала ты.

Доктор Ч. понял, что отпираться бессмысленно. Особенно перед той, кто согласился приходить сюда, несмотря ни на что.

— Только в целях безопасности, — всё-таки ответил он.

— Разумеется, — легко согласилась ты.

Доктор Ч. недоверчиво посмотрел на тебя и всё-таки взял письмо в руки. В нём не было ничего откровенного или провокативного, кроме небольшого тайного послания, так что по итогу он нашёл его довольно скучным. Ты внимательно наблюдала за ним во время чтения, сохраняя на лице расслабленное выражение, но внутренне напрягшись.

И совершенно напрасно. Конечно, он ничего не заметил.

— Вы будете отвечать? — спросил он, кладя письмо на стол.

— Сейчас?

— Почему бы и нет, — улыбнулся он.

Ты потянулась к письму, но он поспешил накрыть его своей рукой, случайно задев твою. Боже. Вы, конечно, неплохо провели время на приёме в особняке, но максимум, который у вас был, — это его ладонь на твоей спине и то, как ты взяла его под руку, чтобы осадить доктора И. Ничего такого, но тебе стало неприятно. Тебе хотелось скинуть его руку, пусть даже это была и случайность. Однако, учитывая твои планы, с этого надо было начинать.

Что ж, так тому и быть.

Но доктор Ч. первым отнял руку, и тебе это принесло большое облегчение.

— Пусть останется у меня, — сказал он.

А вот это нехорошо.

— Зачем?

— Для архива, — снова сверкнула улыбка.

Ага,