Надежда маяка - Анна Леденцовская

— Простите, а почему вы не проходите? — подала она голос, пытаясь понять, почему замер незваный гость.

— У вас зверушка тут, — глухо пробормотал тот. — Беременная, рожать собралась. Мне нельзя сюда. Наврежу. Могут мертвые родиться. Здесь магии мало, некрофона много. Я, конечно, могу забрать их потом в академию, но ведь жалко.

Кошка, как поняла, прислушавшись, Клара Петровна, едва слышно шипела и чуть жалобно мявкала, словно просила.

— Ну, давайте в комнату, — вздохнула женщина, развернулась и пошла в гостиную, с замиранием сердца слушая тяжелые шаги за спиной.

Войдя в большую комнату, где раньше на раскладном диване спала Надежда, мужчина широко шагнул к старенькому полированному столу, зажатому в угол креслом, и сноровисто принялся выкладывать на его кое-где поцарапанную поверхность свертки, пакеты и пакетики.

Клара Петровна пару секунд понаблюдала за потрошением вещмешка и пискнула:

— Я за чаем и кошечку проверить! Вдруг рожает…

Затем она шустренько метнулась на кухню, мысленно успокаивая забившееся пойманной птицей сердце: «Спокойно. Можно ведь и позвонить. И снотворное у меня было тут где-то…»

Она сгребла со стола фотографии, сунула их в коробку и нажала кнопку на чайнике. Затем покрутила мобильник, прислушиваясь к звукам из комнаты, но набрать номер так и не решилась.

— Посмотрим. Послушаем… — пробормотала она, гладя кошку, устроившуюся в коробке у батареи. — Наверное, я совсем дура старая, но послушаю, что скажет. Да, Найдёнка? Что мне терять? И так ничего нет. Одна Надька была у меня, да и та сгинула.

Кошка, словно соглашаясь, тонко мяукнула и завозилась на подстилке из свернутой старой кофты.

Клара Петровна отошла от нее и, достав из буфета большущую кружку (как-то попался ей по акции кофе, к которому шли такие красные кружищи), налила туда чай. Заглянула в холодильник на всякий случай, принюхалась, подняв крышку, к двухдневному борщу в кастрюле, а потом, закрыв дверцу, взяла в руки свою чашечку с остывшим чаем и бокал для гостя.

— Ничего, Клара, СССР тебя не перемолол в репрессиях, девяностые прожила, Надюшку вырастила — и сейчас, даст бог, жива останусь и внучку отыщу!

Когда старушка вошла в гостиную, стола из-за груды наваленного на него съестного почти не было видно, а сам громадный парень неуверенно мялся посреди комнаты, которая сразу стала как-то меньше и теснее.

— Вот вам подарок, — протянул он женщине сверток, обвязанный узенькой серебристой ленточкой. — Это хайрехсилы производят. Артефакт, никакая магия не навредит! Хотя… — осекся мужчина, — у вас же тут ее нет.

Клара Петровна, не торопясь, поставила чашки на журнальный столик и, удивляясь про себя все большему количеству странностей — бандит с подарком, «некромант», «магия», — развернула шуршащую белую бумагу.

— Матерь божья! — Никогда наша Петровна не была религиозна, но тут слова вырвались сами собой. Шаль, которую она расправила в руках, казалось, переливалась и светилась, скользила меж пальцев как вода, холодя кожу, и почти ничего не весила. — Красота какая!

Винни расплылся в улыбке — угодил все-таки пожилой даме.

— А вот тут еще конфеты к чаю. — Он раскрыл одну из красных коробочек от мимикров, и комнату наполнил густой дух шоколада, ванили и того потрясающего букета специй, которыми пахнут на Новый год дорогие частные кондитерские.

Уже совсем ничего не понимающая бабулька, прижимая к груди шаль, только и смогла, что растерянно пробормотать:

— А может, вы борщ будете? Правда, позавчерашний…

Когда еще тролль от еды домашней отказывался? Да никогда. А поняв, что наваристый супчик может пропасть ввиду отсутствия едоков в доме, Винни и вовсе был категорически за!

Пока бабулька ходила за борщом, он осмотрелся и сноровисто рассортировал гостинцы.

То, что могло храниться, перебазировалось на комод, откуда Винни бережно убрал кружевную салфеточку и пару вазочек, пристроив их на полочке шкафа, а сам стол привел в надлежащий вид, накрыв на свой вкус.

Клара Петровна чуть тарелку с борщом не уронила, хотя думала, что сегодня ее уже ничто не удивит.

Вытащенный из угла столик красовался горой нашинкованных бутербродов просто королевских размеров, разложенных на блестящем подносе, которого в их доме сроду не бывало. Рядом с этой Джомолунгмой распластался на полстола пышный, румяный и с виду будто только что покинувший печь пирог, порезанный крупными кусками. Судя по аромату, вклинившемуся в шоколадный дух, заполнивший уже всю квартиру, пирог был с капустой. Рядом с ее наполовину пустой чашкой стояла та самая коробочка с конфетами и лежал бежевый бумажный пакет, из которого на откуда-то извлеченную странным гостем белоснежную скатерть высыпались небольшие крендельки, подмигивая Кларе Петровне маслянистыми коричнево-золотистыми подрумяненными бочками.

И словно чтобы окончательно поразить воображение хозяйки квартиры, за пакетом с крендельками стояла массивная банка, даже не банка, а что-то монументальное из искрящегося стекла с гравировкой неизвестных символов и янтарно-желто-оранжевым содержимым, закрытое вощеной бумагой.

В животе у старушки жалобно квакнуло, и она почувствовала, насколько голодна. Ведь после пропажи внучки ела она дай боже раз в день, да и то всухомятку.

Винни, сообразив, что крошечная хрупкая старушка давно не ела — благо слух у тролля был отменный, — засуетился. Отобрал у бабули предназначенную ему тарелку с борщом, поставил ее на стол и галантно предложил даме сесть, не забыв обозначить вежливый полупоклон, куртуазно шаркнув ножкой.

Клара Петровна лицо удержала, хотя брови невольно чуть дернулись. Никак не вязался лысый бугай, предположительно похититель драгоценной внучки, и его поведение обходительного вежливого кавалера.

— Позвольте представиться, — решил все начать с начала тролль, пока пожилая дама разглядывала банку варенья из иорки. — Меня зовут Винни, я некромант и не человек, как вы, наверное, уже заметили. Тролль я. Аспирант в академии МАСМ, и это я в какой-то мере виноват, что ваша внучка попала в наш мир. Но что я мог сделать? Она умирала и просила помочь, а я совсем не целитель…

Увидев, как бабулька в ужасе хватается за сердце, он, волнуясь, замахал руками и заторопился с объяснениями:

— Успокойтесь и не нервничайте, пожалуйста! Надежда жива и здорова. Просто она теперь сердце маяка и не может покинуть древнюю башню, пока маяк не восстановится. Да и потом нежелательно, все же фронтир вокруг…

Клара Петровна уже взяла себя в руки и выдавила слабую улыбку. Рассказ незваного гостя был странным и фантастическим. Магия, некроманты, другой мир и какая-то башня, в которой ее Надюшка