В поисках мамы. Майор с прицепом - Ирина Чарова

Смеюсь вместе с ней.

Будто сама в далекое детство попала.

И на мгновение накрывает меня болезненным дежавю...

Отгоняю его от себя.

Не хочу сейчас про детство вспоминать. Иначе я стану совсем неуместна в этой веселой атмосфере.

Привычно давлю в себе эмоции...

И уютный наш вечер плавно перетекает в ночь.

Смотрим вместе "Хоббита".

Лиса постепенно засыпает на широкой груди Тимура, раскинувшись звездочкой и упираясь головой ему в подбородок.

Сопит размеренно носом...

И вдруг резко дергается во сне, ударяя отца головой под челюсть.

– А–а–а–а – Тимур беззвучно рычит от боли. – Без зубов оставишь, Патрик! – трет пальцами место удара.

Лиса сонно бормочет что–то в ответ, со звуком шлепает ладонью ему по губам.

– Да молчу я... – бормочет. – Коза мелкая.

Умиленно улыбаюсь, наблюдая за ними.

Идиллия!

Настолько уютная и спокойная, что меня тоже начинает клонить в сон.

Но, когда Байсаров встает, чтобы отнести Лису в комнату, телефон мой вдруг вздрагивает от звонка.

Мама...

И в груди моментально разгоняется волнение.

Не люблю поздние звонки.

Мне кажется, они всегда приносят несчастье...

Набросив куртку, выхожу скорей на улицу и сажусь на лавочку в недостроенной беседке.

Перезваниваю.

– Мам!

– Привет, милая – звучит её ровный голос в трубке.

А я отмираю, позволяя себе дышать.

– Всё хорошо?

– Не совсем...

Телефон у меня старенький, динамики шалят, поэтому говорю я либо в наушниках, либо по громкой связи.

И сейчас наушников с собой нет.

Уменьшаю звук...

– А что такое? – беспокойно прижимаю ладонь в груди.

– Я тут разбираюсь со счетами. Ты, как я вижу, забыла про наш кредит.

Открываю приложение банка.

Кредит, который взят на мое имя для нужд школы, будет списан только через несколько дней.

Мне как раз осталось всего несколько платежей...

– Нет. Мой спишут второго января.

– А как же тот, за который ты обещала заплатить вместо меня в этом месяце? Ты что, забыла наш разговор?

– Я не помню такого...

– Василис... Доченька! – усталый вздох. – Я начинаю за тебя переживать.

По груди пробегает неприятный холодок.

– Мам! Но я такого не обещала – отвечаю с сомнением.

Когда?

Ещё неделю назад я была в поисках работы и точно не стала бы что–то гарантировать.

– Правда? То есть, это я, по–твоему, схожу с ума?

– Нет! Что ты...

– Ну и что же мне теперь делать? Я ведь на тебя рассчитывала.

– Но я просто не могла такое обещать, мам. У меня ведь ещё Балу!

Мама молчит.

Долго молчит...

А у меня внутри все немеет.

Меня словно наказывают, и сразу хочется начать оправдываться, извиняться...

Что угодно делать, лишь бы она не молчала.

– То есть, для старого пса деньги есть, а для матери – нет? Я тебя верно поняла? – переключается на холодный тон.

– Прости – прикусываю губу до крови. – Но у меня правда не получится. Я уже несколько лет даже одеться нормально не могу.

Вспоминаю, как унизительно почувствовала себя перед Тимуром.

Носки эти мокрые...

Стыдоба!

– Надо же. То есть, теперь ещё и я во всем виновата?

– Нет–нет!

– Ты ничего не забыла, доченька?

– Я не это имела в виду, мам!

Снова ловлю волну паники.

И дышать...

Дышать нечем!

– А ведь меня предупреждали... Я не верила. Говорила всем, что моя дочь – не такая! Ну и что, что с детского дома. Она ведь у меня – хорошая девочка. А ты вот так, значит, да? Раз за разом меня подставляешь!

Молчу.

И под ногами будто рушится мир...

Слышу, что она закуривает, щелкая зажигалкой, и следом выдыхает дом.

А ведь ей нельзя...

У неё сердце.

– Что ж... Мне все ясно. Умру – не похоронишь. Денег жалко будет...

Но не сбрасывает.

Будто ждет моей реакции.

Извинений, слез...

– Мам...

– Что ты мамкаешь? Нечего сказать, да?!

А я больше не могу ничего сказать – горло сдавливает от боли.

– Молчишь? Молодец, доченька. Теперь мама тоже помолчит.

В следующую секунду – только оглушающие гудки.

Сбросила...

Чувствуя, как трясутся руки, открываю приложение банка, чтобы перевести ей нужную сумму из последних сбережений.

Это я пыталась откладывать на черный день.

И...

День мой как раз почернел, так что сейчас – самое время.

Но перевести я не успеваю.

За спиной раздаются тяжелые шаги, и телефон вдруг просто выхватывают из моих рук.

Тимур сразу гасит экран и кладет его к себе в карман.

– Что вы делаете? Отдайте! – лепечу я.

Мне нужно ей помочь...

Грудь сжимает от боли, в горле ком, голова кружится...

– Зачем?

– Она – моя семья! Мне нужно...

– Херня это, а не семья, Василис! – бросает раздраженно.

Беспомощно смотрю в его глаза.

– Отдайте! Пожалуйста...

– Нет – категорично и зло.

От обиды и злости по щекам градом катятся слёзы. Внутри – неконтролируемый страх.

Я боюсь, что снова останусь одна.

Мне страшно вспоминать это ощущение...

Не хочу, не могу...

В ужасе прикрываю лицо, пытаясь спрятаться от новой волны паники.

Она вокруг.

В плотном воздухе, который застревает в легких, в черноте, которая появляется перед глазами...

– Тихо–тихо...

Смутно ощущаю, как меня гладят по волосам.

– Всё хорошо. Слышишь? Всё хорошо.

Жадно вслушиваюсь в его спокойный голос.

Всё хорошо?

Нет–нет...

А как же тот мир, который вот–вот рухнет мне на плечи?

Он же нас сейчас раздавит...

Не может быть всё хорошо!

Но мир отчего–то не падает...

А паника – вдруг медленно отступает, позволяя снова почувствовать реальность.

Я ощущаю его теплое дыхание, запах духов, и это странное ощущение безопасности.

И снова тону в своем