Тихоня для босса. (не) фиктивная беременность - Ксения Маршал

и сдержанный, благородный блеск. Я в нем настолько воздушная, недосягаемая, сказочная. Не верится даже, что это все еще я. С момента встречи с Зарецким я только и делаю, что непрестанно меняюсь. И ведет это к лучшему или полному краху — непонятно. А противостоять натиску миллиардера не получается. Да и разве в силах хоть кто-то остановить лавину, цунами или извержение вулкана?

Выхожу из примерочной, чтобы предстать на суд Евсея. Его глаза тут же вспыхивают восхищением, а меня отчего-то бросает в жар и скручивает изнутри. Но для беременных это же нормально, правда? И дело не в том, как жадно ощупывает меня взглядом мужчина и коротко бросает консультанту «Берем!», даже не поворачиваясь к ней. Все его внимание полностью сосредоточено на мне.

Становится немного страшно от интенсивности его интереса, у меня даже между лопаток покалывать начинает. Определенно я бы с большей радостью предпочла остаться где-то на периферии. Жаль только, поступок бывшей подруги Зарецкого сильно подкорректировал наши планы.

Евсей так расходится, что покупает мне еще туфли. На низком каблучке и с ремешком-перемычкой. Краем уха слышу, как девушки называют такую модель «Мэри-Джейн». И они как нельзя лучше подходят к моему образу сказочной феи, а еще ноги в них совсем не устают. За эту внимательность к мелочам во мне расплывается теплом и щекоткой искренняя благодарность к Зарецкому.

Впервые в голову приходит мысль: «А может быть он не так уж и плох?» Для миллиардера, конечно же…

Мне мастерски подбирают сумочку, бижутерию, которая стоит больше, чем любое золотое украшение в наших с ба скромных запасах. Красиво укладывают мои волосы, чуть завив кончики, и наносят легкий макияж. Евсей все это время проводит в телефоне, решая какие-то рабочие вопросы, перезваниваясь с кем-то. Изредка кидает на меня заинтересованные взгляды.

Момент, когда он расплачивается, я упускаю, поэтому совсем не представляю, какую сумму сегодня «заработала» для благотворительного фонда. Но отчего-то точно уверена, что в этом вопросе Евсей не обманет и хитрить не станет. Он ставит меня напротив огромного зеркала, сам возвышается за моей спиной. И такой трогательно-хрупкой я кажусь по сравнению с мощной фигурой Зарецкого, что хоть сказку с нас пиши.

— Ты похожа на волшебную принцессу, Даша, — кладет он руки мне на плечи и склоняется к уху. Его большие пальцы чуть задевают кожу, не прикрытую тканью. По позвоночнику бегут мурашки, а дар речи куда-то теряется. И я могу лишь смотреть в отражение, прикованная к тому, что оно показывает: двоих людей, неразрывно связанных третьим, пока еще невидимым, но уже существующим. Я как наяву слышу громкий треск — то идет по швам моя внутренняя броня, которой я окружила себя, чтобы не поддаться чарам Зарецкого. — Прекрасную, а не ужасную, — припоминает мои недавние слова. — А теперь я отвезу тебя на бал, и в двенадцать нам не придется расставаться и никуда бежать. Да и, надеюсь, не продлится все так долго.

Евсей выводит из бутика меня за руку. Потому что я совсем потеряла ориентацию. Ослепла от блеска и оглохла от вкрадчивого мужского шепота. Это настоящее НЛП, атака на мозг с целью его отключить, лишить разум ясности. Я послушно усаживаюсь в машину, в животе начинает урчать. Ох уже это перманентное чувство голода! И Зарецкий снова удивляет.

— Посидишь, я сбегаю, куплю тебе что-нибудь? — интересуется заботливо.

Мой рот, как по команде, наполняется слюной, желудок сжимается в предвкушении.

— А что, например? — осторожно интересуюсь, боясь показать охвативший азарт. Потому есть захотелось внезапно и очень сильно!

— Например, блинчики или салатик. Могу поискать смузи или молочный коктейль.

Я непроизвольно морщусь и тяну:

— Фу-у-у.

— Хорошо, — хмыкает Евсей. — Тогда сама скажи, что бы ты хотела?

Секунда на раздумья, и ответ вспыхивает перед глазами яркой аппетитной картинкой. Едва сдерживаю стон предвкушения.

— Бургер! — выпаливаю тут же. Зарецкий морщится, но умные мысли держит при себе, за что ему огромное человеческое спасибо.

— Хорошо, — выдавливает сквозь зубы и покидает салон.

Надо же, сам миллиардер Евсей Анатольевич Зарецкий у меня на побегушках, кто бы мог подумать! Хотя, я теперь, наверное, не беднее его самого.

— Евсей! — кричу ему в спину, и он оборачивается. — С двумя котлетами бургер! — уточняю с милой улыбкой.

— Но только потому, что носишь моего сына! — качает головой осуждающе, а у самого глаза искрятся от смеха.

И только я внутри знаю правду: аппетит разыгрался не из-за моего положения, а еще и из-за того, что мне, обычной, ничем не примечательной девчонке, вот-вот предстоит предстать перед всем его семейством. И совсем не знаю, в какой роли…

35. Дарья

Всю дорогу до загородного клуба Зарецкий то и дело пялится на меня. Пристально изучает на светофорах, бросает короткие взгляды во время движения. Под ними я ерзаю, и чувство такое, будто сижу на углях. Хотя подогрев сиденья выключен — я вижу, что датчик не горит. Может, лампочка сломалась?

— Ты красивая, — роняет вдруг Евсей на очередном светофоре, а потом сшибает широкой белоснежной улыбкой.

Мое сердце спотыкается, мысли разбегаются в панике. Что происходит-то? Куда делся вечно отстраненный и до зубовного скрежета самоуверенный миллиардер, который прет как танк и никогда не оставляет выбора? Откуда эти зачатки человечности?

— Я жутко нервничаю, — признаюсь, почесывая кисти рук. — А ты нисколечко не помогаешь. Прекрати, пожалуйста.

— Что прекратить? — все равно улыбается он. Непрошибаемый! — Любоваться своей невестой?

— Фиктивной! — поправляю нервно. Он забавляется, а у меня в ушах ото всего происходящего шумит. — Только ради бабушек, помнишь?

— Но беременность-то не фиктивная, — замечает с деловым видом. И даже поспорить не получается.

— Зарецкий! — рявкаю сердито. Можно подумать, я не заметила, что все по-настоящему! А потом смекаю кое о чем и резко меняю тактику. — Не расстраивай меня, а то я снова расплачусь, — сообщаю плаксиво и стараюсь скукситься правдоподобно.

Евсей тут же подбирается, становится серьезным и даже немного испуганным. А я стараюсь не расплыться в торжественной улыбке от осознания, что, кажется, нашла управу на этого невозможного. Дальнейший путь проходит спокойно. Даже уютно. Асфальт приятно шуршит под колесами, радио мы не включаем, и в салоне устанавливается комфортная тишина. Словно нам с Зарецким совершенно нечего делить, а впереди ждет лишь хорошее. Неправда, конечно, но так здорово получить хоть какую-то