Безумные дни в Эстерате - Эрли Моури

— Может за пятьсот?

— Господин Гюи, да вы не ростовщик. Фу, прям какой-то мелкий лавочник! — арленсийка поморщила носик и рассмеялась. — Ладно, все это было шуткой. Куртизанка Аленсия не продается.

Когда к бледности на лице Лурация добавилось горькое разочарование, Эриса взяла его руку и сказала: — Иди мойся. Все-таки я сделаю приятно седому мальчику, — проведя пальчиком сначала по носу потом губам Лурация, стануэсса подчеркнула:

— Бесплатно.

Лураций ушел, а она направилась в спальню.

Уютно. Низкая, но огромная кровать под коричнево-золотистым балдахином. Почти как у нее в Арисисе. На такой в самом деле можно славно покувыркаться. Эриса огляделась: приятная темно-вишневая драпировка стен и окон. На тяжелой, очень длинной тумбочке книги, одна из которых открыта; вещь похожая на курительную трубку и еще какие-то предметы, назначение которых Эриса не знала. Ну, все-таки, кто этот господин Гюи? Какого он рода племени? В самом деле этот немолодой и внешне не слишком привлекательный мужчина начал неведомым образом ее интересовать. При чем так невероятно быстро, что это влечение казалось магическим, словно то самое тайсимское вино. Кто же он? Какие тайны за душой? Со временем она узнает об этом, а пока не стоит цепляться к нему с личными вопросами.

Не раздеваясь, госпожа Диорич легла на кровать. В самом деле, почему бы немножко не изменить Дженсеру? Теперь-то совесть точно мучить не будет. Тем более она уже не совсем стануэсса Диорич, а дорогая, очень дорогая куртизанка Аленсия из Арленсии. Почему-бы на немножечко не примерить эту роль. Расслабиться, отбросить всякие правила и ограничения… Из кольца тихонько пошел приятный теплый поток.

Вот и появился господин Гюи, одетый в синий, расшитый белыми лотосами халат.

Эриса привстала, села на край кровати:

— Раздевайся совсем, — повелела она. — Разве у моего мальчика могут быть секреты. Я хочу видеть тебя всего.

С некоторым стеснением Лураций снял халат и уронил его на пол.

— Каков красавец! Ну иди сюда, — Эриса с улыбкой оглядывала его тело и провела теплой ладошкой по его чуть выпуклому животу. «Да не такой уж он и старый, — подумалось ей, — и в этом уже не слишком мужественном теле есть своя привлекательность. Как золотая осень в Норсисе…» — от чего-то пришло на ум.

Она так и сидела на кровати, Лураций стоял напротив нее. Поначалу осторожно, двумя пальчиками она взяла его повисший член и с усмешкой посмотрела в глаза Гюи.

— Хочешь кончить мне в ротик или на лицо? — полюбопытствовала она, глядя на него глазами цвета морской волны, в которых сочетались невинность, коварство и насмешка.

— Что за вопрос, Эрис. Хочу везде! Очень!.. — с придыханием ответил ростовщик. Его член потихоньку начал наливаться силой.

— Представляю, сколько радости женщинам доставил этот несгибаемый воин! — арленсийка едва сдержала смешок, глядя на отросток еще очень далекий до мужественной формы.

— Издеваешься? — застонал Лураций.

— Самую малость, — Эриса хохотнула. — Ну признайся, было же раньше? И до сих пор ты водишь сюда разных шлюшек. О, вижу он здоровается со мной! — арленсийка сжала его, когда он нервно вздрогнул. Скруглив губы трубочкой, начала дуть на него. От ее дыхания затрепетали волоски на лобке Гюи. Затем Эриса нежно откатила шкурку, обнажая набухшую головку, поцеловала ее и начала щекотать ее языком. На миг подняла глаза, наблюдая за реакцией Лурация. Он засопел от удовольствия и легко коснулся ее головы, приглашая к более чувственной игре.

— Только без рук! — предостерегла стануэсса. — Я — уже взрослая девочка. Все умею сама.

Она начала целовать ее головку, и когда член господина Лурация набрал полную силу, начала водить по нему языком по всей длине. Добираясь до яичек, не забывала подразнить их. Затем ее полные губы колечком охватили головку и втянули в себя со громким чмоком. Лураций охнул и выгнулся, от чего его член проник глубже в ротик Эрисы.

— Друг мой, скажи правду о своих чувствах… Иметь в ротик не какую-то куртизанку, а чужую жену — это особое удовольствие? — Эриса подняла взгляд к нему, сжимая его крепкий орган ладошкой.

— Несравнимое удовольствие… — ростовщик запустил пальцы в ее золотистые волосы. Поигрывая ими. — Госпожа Диорич, встречный вопрос: ласкать ротиком член не мужа, а другого мужчины, это увлекательнее, чувственнее, острее, правда? Ведь новое, неведомое так манит?

— Поддел меня? — признала стануэсса. — Да, меня манит неведомое. Особенно в таких пикантных вопросах, — согласилась она и с большим желанием обхватила губками его член.

Все более энергично Эриса всасывала его в себя, порой впуская до самого горлышка и проглатывая. Господин Гюи затрепетал, заохал. Его ощущения словно передались арленсийке, она почувствовала тепло не только от кольца, но еще растекающееся внизу живота, в ее щелочке стало влажно.

— Нравится? — стануэсса на миг вытащила орудие ростовщика и с довольной улыбкой подняла взгляд к его лицу.

— Божественно, госпожа Диорич! — выдохнул он. — Умоляю, не останавливайся!

Эриса с еще большим воодушевлением принялась сосать его орган. Когда ей казалось, что «ее мальчик» на грани и вот-вот с него брызнут все жизненные соки, она приостанавливалась, поднимала взгляд, поглядывая на его лицо. Потом вдруг вовсе прервала чувственную игру, вытащила член изо рта и сказала:

— Послушай, я тут подумала… Мы же друзья. А разве друзьям дают в рот?

Господин Лураций охнул, словно в этот миг собирался кончить. В следующий миг его несгибаемый воин обмяк.

— В общем, извини, но я больше сосать не буду, — Эриса решительно встала с кровати. — Все что сейчас было — это от непонимания возвышенной природы наших отношений. Прости! Шет меня попутал!

Лураций стоял ошарашенный, неподвижный, с открытым ртом.

— Ну если хочешь, можешь на меня подрочить. Я даже юбочку задеру для атмосферности, — что арленсийка и сделала: поставила ножку на край кровати и задрала юбку так, что стали видны аккуратно подстриженные волосики там, куда не всем можно. — Только смотри не забрызгай меня, старый шет!

— Ну ты и сука! — выдавил ростовщик, бледнея который раз за сегодняшний день.

— Да, я знаю, знаю. Милый Дженсер каждый день напоминал об этом. Сука — стало моим вторым именем, — она звонко рассмеялась, убрав ногу с кровати и отряхнув юбку. Подошла к тумбочке и обернулась.

Лураций стоял подавленный, вероятно, очень