Безумные дни в Эстерате - Эрли Моури

— Так и писать? — старик никак не мог решиться перенести на бумагу слова, сказанные стануэссой.

— Так и писать! — настояла она и продолжила: — Я все знаю! Все — это значит Совсем Все. Добрые люди раскрыли мне глаза, на то, как обстоят дела в нашей, оказывается, неожиданно большой семье! И если это подтвердиться, если ты в самом деле обзавелся второй женой, якобы позволенной вам по вашим дурацким законам, то лучше сразу отрежь себе яйца, потому как встреча со мной для тебя будет гораздо более болезненной!

— Яйца, да? — уточнил Нобастен.

— Да, яйца и член тоже, — решила Эриса, порывисто расхаживая по обеденной, и продолжила: — За то, что ты бросил меня здесь в полной нищете ты будешь обречен на делительные страдания при этой жизни или посмертно — это уже решу я вместе с богами. Да, чуть не забыла… Имею удовольствие сообщить, я изменяю тебе по несколько раз в день с разными мужчинами. И я очень постараюсь, я приложу все усилия, чтобы к твоему возвращению здесь, в Эстерате, не осталось ни одного мужчины, не узнавшего, насколько хороша в постели госпожа Диорич! Твоя зайка.

— Но госпожа Диорич! Ты же это не сделаешь? — перо выпало из вздрогнувших пальцев старого слуги.

— Отчего же? — Эриса пнула ножкой клочья письма Дженсера.

— Твоя пресветлая матушка, стануэсса Лиора такого бы никогда не позволила! — начал было объяснять Нобастен.

— Верно, Лиора много чего не позволяла. Она даже материться не умела. А я вот умею хорошо материться — спасибо капитану Брансту — и могу себе многое позволить. Потому что, на беду Дженсера, я — стануэсса Эриса. Меня так отец назвал, — сердито произнесла Эриса и подумала, что капитана она зря вспомнила вслух при Нобастене.

— Я прошу тебя, госпожа, не отправляй такое письмо! Давай напишем что-нибудь помягче? — Нобастен, стер пальцем с листа капельку чернил. — Подумай, ведь мы можем заблуждаться, и караванщики говорить неправду о господине Дженсере. Тебе нужно немного успокоиться. Хочешь бутылочку эля? Есть у меня в запасе. Могу и за вином сбегать.

— Давай эль, — согласилась Эриса.

Нобастен, обрадовался тут же засуетился, достал из посудного шкафа темную бутылочку с затейливым теснением: верблюд в лилиях. Пробка вылетела с приятным чпоком.

— Ладно, друг мой, — сделав пару глотков, согласилась Эриса. — Бери новый лист и пиши. Сыграем роль доброй наивной жены. Будто я не совсем понимаю, что происходит. Пиши так… — она задумалась, глядя в окно и начала диктовать:

— Дорогой Дженсер, как же мне без тебя плохо! Как я скучаю! Даже плачу по ночам, думая о тебе и ожидая тебя, — улыбка наползла на личико госпожи Диорич, и она спросила: — Так пойдет?

— Божественно! Любому мужчине понравится! — подтвердил слуга.

— Далее, — Эриса глотнула эля и продолжила диктовать: — Меня очень трогает твоя беспрестанная забота обо мне! Твои письма, которые я храню под подушкой, целую и перечитываю снова и снова. Как же мне повезло, что боги подарили такого любящего, заботливого мужа! Я очень рада, что ты путешествуешь не один, а рядом с тобой твоя любимая Сульга и очень надеюсь, что она тебе хотя бы отчасти заменят меня ночью и днем. И как же хорошо, что ты забрал с собой все наши деньги — теперь я хоть не беспокоюсь, что тебе их хватит на решение наследственных вопросов и на еще более длительные путешествия. Если средства пока еще позволяют, купи что-нибудь Сульге. Например, сандалии, колечко, шелка. Порадуй ее от всей души вместо меня. А за свою Эрису, милый Дженсер, не переживай. Хотя деньги у нас давно закончились, живем мы с Нобастеном неплохо. Потому как теперь я подрабатываю шлюхой в таверне. Целую, твоя зайка.

— Но!.. — Нобастен снова едва не выронил перо.

— Что «но»? Разве это не достаточно мягкое послание? Мягкое, как кусок туалетной бумаги. Вернее, бархата. Хочешь эля? — госпожа Диорич с издевкой улыбнулась.

— Зачем обманывать про таверну?

— Чтобы не беспокоился. Пусть знает, что с деньгами у меня все хорошо, — Эриса присела за стол, повивая эль из бутылки.

— Госпожа, я понимаю, что это шутка такая. Вы издеваетесь над ним. Но Дженсер этого может не понять.

— Разве это моя забота. Не примет как забавную шутку, пусть думает, что так обстоят дела всерьез. Это его проблемы, что он там будет думать. Его и Сульги. Вместе пусть теперь думают. — Эриса уже успокоилась. Как быстро на нее нашло возмущение, так же быстро и слетело. Теперь, она сидела, довольная собой, покачивая ножкой и глядя с улыбкой на два исписанных листа. — А ты, мой друг, — обратилась она к старому слуге, — отнести сегодня же это письмо караванщикам, которые в ближайшее время собираются в Фальму и приложи десять салемов для посыльного. Поясни, пусть ищут в Фальме Дженсера и Сульгу, прибывших вместе с караваном Херсима Нарима. Запиши это прямо сейчас на бумаге, чтобы не забыть и ничего не перепутать.

— Это письмо… — Нобастен указал пером на первое, написанное им. — Прикажешь порвать или сжечь?

— Зачем же? Я уважаю твой труд. И полет собственной мысли тоже уважаю. Это письмо я уберу в сундук. Возможно, еще будет повод порадовать им Дженсера, — Эриса пошла за кошельком, чтобы отсчитать деньги для Нобастена.

Они позавтракали купленной вчера рыбой и рисом с овощами. Вскоре Нобастен ушел к караванщикам, а Эриса почистила зубы, умылась и надела свежее светло-бирюзовое платье с широкой юбочкой чуть выше коленей, которые немного портили мелкие царапинки. Они остались в память посещения таверны «Брачный Сезон». Стануэсса еще перед сном определилась с планами на сегодняшний день. Сначала сходит к Лурацию. Нужно узнать у похотливого старичка, нет ли новостей от торговцев и не выведал ли он что-то о ее магическом кольце. Еще поговорить о походе к жрицам Леномы, которые в каком-то там оазисе. И еще… хотелось спросить, где можно раздобыть курительную трубку и листья моа к ней. В общем, все поворачивалось так, что «ее стареющий мальчик» становился тем человеком, к которому вело много важных дорог. И