Хозяйка скандального салона "Огонек" 3 - Марика Полански

жались друг к другу, как замёрзшие сплетницы, обсуждающие последние новости. Вывески лавочек скрипели от поднявшегося ветра. Витрины сверкали праздничными украшениями, так и заманивая войти в магазин. Прохожие кутали в меха и спешили по своим делам по утоптанному снегу.

Салон мадам Флоренты прятался между галантереей и ювелирной лавкой. Над дверью висела скромная вывеска с ножницами и напёрстком, из которого торчала нитка с иголкой. А под ними было выведено золотыми буквами: «Платья Флоренты». И никаких манекенов на витрине, никаких зазывающих надписей. Только бархатная штора насыщенно-бордового цвета и тусклым огоньком.

— Похоже, эта мадам настолько широко известна, что не нуждается в рекламе, — заметила я, окидывая взглядом витрину.

— Богатые не очень-то любят выставлять роскошь напоказ, — отозвался Карл. — Они берут то, что им нужно, и только высокого качества. А за качество принято платить.

— Весьма меткое замечание, — согласилась я и толкнула дверь.

Над головой мелодично зазвенел колокольчик, а в нос ударил такой аромат лаванды, что на языке завертелась неприятная горечь, будто я сдуру напихала в рот эти цветы.

Помещение оказалось небольшим, но уютным. Рулоны тканей громоздились вдоль стен разноцветными колоннами. Диванчик напротив камина и кофейный столик был также завален рабочими материала и выкройками. Манекены в разных стадиях одетости замерли по углам, будто заскучавшие на приёме гости.

Посреди творческого хаоса за машинкой с ножным приводом, какие я видела когда-то в музеях, сидела женщина, лет шестидесяти, с мундштуком в зубах. Дым от сигареты то и дело лез в глаза, однако модистка, погруженная в работу, его не замечала. Узловатые пальцы летали над отрезом шёлка с такой скоростью, что казались размытыми пятнами.

— Минуточку, — произнесла она, не поднимая головы. — Этот шов сам себя не закончит. Хотя мог бы, не объяви иголки забастовку сегодня.

Последняя фраза, судя по всему, адресовалась игле в её руке.

— О-о, а я уж подумала, — ответила я, — что я единственная, у кого мётлы восстали против неоплачиваемого труда и пособий.

Руки замерли над тканью, и мадам Флорента удивлённо вскинула голову. Карие глаза подозрительно сощурились. По щекам и затылку мазнуло теплом, будто модистка решила ощупать меня руками. Но мимолётное ощущение тотчас исчезло, и Флорента тотчас подскочила из-за машинки.

Отрез ткани и игла с недовольным оханьем упали на пол. Теперь понятно, почему Минди назвала мадам Флоренту странной. Модистка оказалась ведьмой.

— Боги-Прародители! Младшая линия Миррен во всей красе, если меня не обманывают глаза. Хотя они частенько меня обманывают, когда дело касается пирожных. Но тебя я вижу чётко. Очень-очень чётко.

— Вы знаете, кто я? — Я напряжённо вцепилась в ридикюль. Если модистка начнёт припоминать мои огрехи, я просто ретируюсь отсюда и всё. Для нотаций о добропорядочном поведении у меня есть Рэйвен.

— Разумеется! Я знаю всех ведьм в этом городе и трёх соседних, — Мадам Флорента подошла ко мне и окинула взглядом с профессиональным интересом. — Талия — девяносто, бёдра — сто пятнадцать, грудь — сто десять... Маловато ешь, милочка.

— Я...

— Рост сто семьдесят пять. Осанка прямая. Аура — потрёпанная, но яркая. — Она вытащила мундштук изо рта и стряхнула пепел пол. Однако он, не долетев до ковра, растворился в воздухе. — После чёрной меланхолии, верно?

— Вы прекрасно разбираетесь в людях, — вежливо улыбнулась я.

— Призвание обязывает. — Она плавно разве руки в стороны и насмешливо поклонилась. — Я — Флорента Файн, ведьма нити и иглы в третьем поколении. Если не считать мою прапрабабушку, которая была немного сумасшедшей, но шила, как богиня Нияна.

— Эвелин Миррен, — ответила ей тем же шутливым поклоном. — Ведьма желаний. В каком поколении, правда, не знаю — память отшибло после болезни. Но, поговаривают, что моя мать лечила людей, как посланница богов.

Флорента фыркнула и расхохоталась. Словно вторя ей, по комнате разнеслось шелестение тканей и скрип швейной машинки.

— А вам палец в рот не клади, госпожа Миррен. Чувство юмора — единственная вещь, за которую сто́ит держаться в этом мире, чтобы окончательно не свихнуться, — сказала она, отсмеявшись, и щёлкнула пальцами. С полки слетел измерительный сантиметр, который обвился вокруг моей талии. — Итак, только одно мероприятие могло заставить ведьму, ведущую уединённый образ жизни, выбраться к модистке. Благотворительный бал, верно?

— Именно, — согласилась я, наблюдая, как записная книжка и перо прыгают по воздуху вокруг меня, пока сантиметр снимал нужные метки. — Мне нужно такое платье...

— Которое не заставит этих благочестивых трусов жаться по углам или презрительно фыркать, — закончила за меня модистка. — Но сдержанная серость вам не подойдёт. Нужно что-то яркое, фактурное... Что-то, что по-настоящему раскроет ваш характер. А блёклость оставьте серым мышам, которые боятся слово поперёк сказать.

Она задумчиво подошла к рулону и провела ладонью по тканям.

Я терпеливо ждала, разглядывая ателье. На полке у окна стояли флакончики с разноцветными жидкостями. Рядом лежал потрёпанный фолиант и букет сушенных трав, которые явно не продавались на рынке.

— Серебро, бордо и чёрный... — Она снова щёлкнула пальцами, но уже на обеих руках и повернулась ко мне с хитрой улыбкой. — И от вас невозможно будет отвести взгляд.

— Главное, чтобы мне не пришлось потом прятаться от ненужного внимания некоторых личностей, — с сомнением в голосе пробормотала я, вспомнив президентшу Теплтон, — готовых линчевать только за то, что я ведьма.

Уж что-что, а это дама точно не упустит показаться на балу и сверкнуть своей притянутой за уши добропорядочностью.

— Ха! — Мадам Флорента потянула на себя рулон с серебристой тканью. Тот дрогнул, взмыл в воздух и, проплыв пару метров, упал на стол для выкроек. — Аристократы обожают прикидываться слепыми. Особенно когда им это выгодно. А у вас определённо есть что предложить им.

Глава 4.4

Бал длился уже около получаса, когда я тяжело поднялась по ступеням парадной лестницы резиденции градоначальника ауф Гросса. Поднимаясь по мраморным ступеням, я то и дело ловила себя на мысли, что упустила одну маленькую деталь. А именно, что буду нервничать, как школьница, которую вызвали к доске при всём классе. Вот только вместо школьницы — я, а вместо класса — высшее общество Миствэйла.

Чёрное платье с серебряным цветочным узором в центре корсажа, глубоким декольте и драпированное алым шлейфом смотрелось не просто великолепно. Это была пощёчина надменному обществу, которое привыкло диктовать