Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2 - Дия Семина

— Нам придётся сделать максимально широкий ассортимент. От очень дешёвого до очень дорогого.

— Если делать всё, то богатые клиенты перестанут покупать, у них вбито понятие элитности, а без них, нам не выжить, — следующее откровение Савелия вогнало очередной беспощадный гвоздь в крышку гроба моих новаторских идей. Ни много ни мало, именно так.

Фабрика Егорова уже на максимуме запросов рынка.

И всё же я не сдаюсь:

— Но средний класс они нам простят? Мы можем, по крайней мере, хотя бы ассортимент среднестатистических жильцов доходных квартир и комнат производить.

— Можем. Но в таком варианте нужно выходить на владельцев, тех, кто обновляет свои дома, это и есть самые лакомые заказы. Они очень хороший доход дают. Я в этом году упустил двоих.

— У нас есть конкурент?

— Да, блошиный рынок. Хозяева решили скупить старьё, подлатать и обставить свои комнаты. Я бы на их месте поступил бы так же.

— Вот это уже попахивает катастрофой. Рынок совершенно не прогретый, люди не понимают, что жить с удобствами приятнее. Экономят, и в результате идёт стагнация. Дома и жильё строятся мало, новые квартиры не продаются, и это не толкает вперёд всю сопутствующую экономику. А деньги, полагаю, лежат на счетах и доходность один-два процента. И люди ютятся на десяти квадратных метрах, потому что площадей нет. Да здесь развернуться можно и нужно. И к делу подойти с широкой ноги.

Поток моего сознания заставил Савелия улыбнуться.

— Ты пойдёшь!

— Вместе пойдём, придётся нам с графом ещё раз встретиться.

— Я буду ревновать.

Он так просто ответил, и кротко, что я ещё раз погладила его руку, пытаясь успокоить:

— Ты вне конкуренции. Да, он шикарный мужчина, но он старше меня на тридцать лет, и семьянин, так что я с ним только на тему экономики общаюсь. И про предпринимательские законы, например. Причём продуктивно. Но тему новостроек и доступного жилья обсудить надо. Хотя бы проконсультироваться.

Савелий смотрит на меня с обожанием, рассматривает, улыбается, заметила это, не выдержала, наклонилась и поцеловала в щёку, уколовшись о колючую щетину. Солоноватый вкус на губах, в нос ударил запах медикаментов и больного тела, но меня это не оттолкнуло.

— Я так долго тебя ждал…

— Я просто заблудилась в мирах. Но вот, исправилась и вернулась.

— Я так сожалею, что сейчас в таком состоянии, и поверить не могу, что удар получил от неё…

Наклоняюсь ниже и шепчу в ответ.

— Пока не думай об этом, давай лучше про любовь. Если что, то я тебя любого могу ласками заставить жить, но пока нам лучше не спешить. Про инсульт – это правда, и нужно время, чтобы не повторилась ситуация. Мы узнаем друг друга лучше. Поженимся как все нормальные люди, и ты познаешь, что такое настоящая любовь. Пусть это будет для тебя ещё одной мотивацией, скорее встать на ноги.

— Какая же ты хитрая лиса.

— Я такая…

— За это тебя обожаю. Но про фабрику ты права, нам просто нужно будет как-то разделить дела, возможно сделать…

В этот момент меня осенила гениальная мысль, и я его перебила, чтобы не потерять идею:

— Точно! Ты – гений! Мы создадим два бренда. Прям два названия одно вычурное для богатых, второе для клиентов попроще, нам придётся для состоятельных сделать шикарный просмотровый зал, а для простых – обычный мебельный магазин. Вот и всё.

— Вот это идея на миллион! Так и поступим.

Нашу внеплановую планёрку нарушили санитарка и доктор, что пришли забинтовывать и зафиксировать тело моего мужа перед транспортировкой.

— Вы бы вышли, госпожа, сейчас утку подадим, потом не самые приятные перевязочные процедуры, мы вас позовём.

— Хорошо, только поосторожнее, пожалуйста.

— Конечно, мы всегда осторожны со своими пациентами, пока прочтите рекомендации, если будут вопросы, спросите после осмотра, — ответил доктор и тут же подал мне два листа для изучения.

Пришлось выйти из палаты, устроится на небольшом диванчике у окна и читать описание состояния больного, диагноз и рекомендации, к счастью, почерк у доктора вполне разборчивый. Читаю, постоянно отвлекаясь и прислушиваясь к стонам и переговорам в палате мужа.

Через несколько часов эти обязанности по уходу лягут и на мои плечи. Вот такая жизнь, нет романтики, а сразу суровые испытания. А когда-то я пеняла Дмитрию, что у нас слишком много романтики, а до серьёзных отношений дело не дошло.

Рекомендации типичные, фактически «ни о чём», рану перевязать я приглашу нашего лекаря-знахаря, его чудодейственные мази в разы лучше работают, про корсет и режим жизни, спрошу у великого доктора, только бы граф не забыл и направил его к нам. Ещё, надеюсь, что Склифосовский подтвердит диагноз знахаря про гематому в голове после инсульта. Вообще чудо, что я в этом теле и живая.

Ещё один момент заставил задуматься, как настойчиво Лидия решила избавиться от родного брата. Кто-то её надоумил? А какой смысл? Хотя нет, смысл есть, всегда есть смысл – элементарная человеческая жадность. Сава её лишил всего и получил ответку…

— Эй, Голос, чего молчишь? Самое время для пояснительной бригады

В шутку обращаюсь к «Голосу» и внезапно получаю ответ, слишком уж человеческий:

— Тебе же не нравится, не нравится наши речи, ты их гонишь от себя…

Прошелестел невидимый собеседник, и я уловила, что он мужской. Но образа так и не вижу.

— Ну с чего ты взял, просто не привычно, а если это биполярное расстройство? Не каждый день вот так дельный совет можно услышать от магического голоса.

— У нас нет договора, я просто отплатил, отплатил тебе за спасение, наше спасение из тьмы. Здесь много лучше, не так ужасно. Ты сильная, смогла вырваться…

Сиду и, мягко говоря, офигеваю.

Я помогла этой тени вырваться из того серого пространства, где зависала непонятно сколько времени после смерти?

— Значит, ты всё знаешь?

Решила не обращать внимания на откровенный намёк о договоре, пока только разведать, какого «друга» по интересам я себе подцепила, пока шлялась между мирами.

— Не всё, только то, что в доступе, но могу узнать, копнуть, пошарить, подслушать. Для этого нужен договор. Договор или ничего…

— Понятно, ладно, раз ты вырвался, то свободен, я тебя не держу.

Откровенно издеваюсь, потому что сама чувствую, что мы с этой непонятной субстанцией связаны.

—