Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2 - Дия Семина

Быстро сделал заказ и взял газеты, хоть немного развлечься последними сплетнями…

— Ах. Модест, какая приятная встреча. А я жду Екатерину. Она вечно где-то пропадает. Можно? — приятный голосок Виолетты, а это именно она, заставил отложить газету и улыбнуться.

— Дорогая, для вас всегда найдётся местечко рядом со мной. Как поживаете? Должен признать, с последней нашей встречи я дважды о вас вспоминал и сердце согревалось теплом. Знаете, такое тепло, от которого распускаются цветы весной.

Модест вдруг заговорил в той самой манере обольщения, какую давно не практиковал, и яркий блеск восторга в голубых глазах Виолетты внезапно отозвался простеньким четверостишьем, какое он тотчас и прошептал только ей, доведя несчастную девицу до экстаза.

Люблю, люблю!Ты — солнца луч весенний,Что пробивается сквозь тучи и туман.Ты — песнь души, что льётся вдохновенно,В мой тусклый мир, неся весны дурман…

— О, боже мой! Как это прекрасно, у меня есть с собой блокнот, умоляю. Запишите, запишите эти чудные стихи. Никто не посвящал мне строк.

Виолетта чуть не разрыдалась от счастья и умиления, вытащила из сумочки маленькую записную книжицу с забавной бархатной обложкой и протянула, открыв на чистой странице.

— С великим удовольствием! — промурлыкал, улыбнулся и записал строки, какие самому вдруг очень понравились. Если так дальше пойдёт, то он снова начнёт писать, выступать на поэтических встречах в модных салонах. — Вот, пожалуйста, Екатерины нет, возможно, я покажусь тебе излишне навязчивым, но может быть, ты составишь мне компанию на вечер?

— Да, конечно. Домой идти совершенно не хочется…

Они вдруг окончательно перестали смущаться неловкости момента, она одна, он один и между ними тень общей подруги…

Модест подозвал услужливого официанта и сделал заказ для своей новой дамы. Как только они остались вдвоём, снова сделался грустным и прошептал:

— Анна бросила меня.

— Что? Вы же объявили о помолвке? Она так долго добивалась этого, у вас была такая сильная, всепобеждающая любовь…

— Злой рок! Она перенесла инсульт, так призналась моему отцу и вернула кольцо, не желая стать обузой мне. Но это лишь отговорки, пока я страдал на Кавказе, она влюбилась в этого мужика, и теперь умереть готова, но только бы с ним.

— Боже мой! Инсульт. Она просто всё забыла. Она забыла свою страсть к тебе. Она забыла тот спор с Варварой, и вообще всё. Ты должен её простить. У нашей соседки был инсульт, ужасное зрелище. Её бедняжку парализовало, и через три недели страданий, уже в полном беспамятстве умерла.

Трагическое личико Виолетты тронуло Модеста, но он не успел уловить сути. Сопоставить каким образом какая-то там тётка объясняет поведение Анны.

— Мне кажется, Анна просто слишком взбалмошная натура…

— Не говори так, она эксцентричная, но если инсульт и правда был, то винить её в расторжении помолвки нельзя. Она поняла, что не сможет сделать тебя счастливым, и уступила. Это жертвенность.

Модест замер, но столовый нож в руке несколько раз крутанул. Очень долгим, пристальным взглядом просверлил смущённую подругу и словно прослушал её слова в сознании ещё раз. Горькая правда вонзилась осознанием реального положения дел. Теперь стало понятно, почему отец так рьяно защищал Анну.

— Мне её жаль. Искренне жаль, но она выбрала другого, единственное, что я могу, это принять сей факт и смириться, что наша любовь погибла. Она погибла в момент, когда с Анной случился этот ужасный приступ.

Слёзы сверкнули в глазах поэта. Он отвернулся и просидел в молчании несколько бесконечных секунд, за которые Виолетта не нашла новых слов для поддержки.

Ситуацию спас официант.

Осторожно подал лёгкий ужин, бокалы для игристого и закуски. Получил щедрые чаевые и сбежал.

Ужин начался в тревожном молчании.

Наконец, Модест решился признаться:

— Как было легко обижаться на неё, не понимая истиной причины. Я никогда не сталкивался с такой болезнью. Она меня напугала, буквально напугала откровенностью жизни. Хотя я сам на Кавказе пережил такое, что врагу не пожелать. Но то там, а здесь жизнь счастливая, лёгкая. Ан нет. Я обманулся, жестоко обманулся и лишился счастья. Она не вернётся. Былого не вернуть. Я тоже должен как-то пережить этот тяжёлый этап. Двигаться дальше по непростому пути, какой мне прочит отец и князь. Ах, Виолетта, сам Бог послал мне тебя, как мудрого, нежного оракула, посланницу любви и жизни. Твои слова вернули толику покоя в мою истерзанную печалью душу. Анна потеряна для меня навсегда…

Девушка смутилась, покраснела ещё гуще, и в этот момент взмолилась высшим силам, чтобы Екатерина вообще забыла о встрече…

Тем временем Модест доел тоненький, почти прозрачный бифштекс, улыбнулся, вытер губы салфеткой, медленно, словно гипнотизируя свою новую спутницу, сделал глоток из высокого бокала и с томной, трагической интонацией в голосе продекламировал новый стих:

Мой ангел, ты прекрасна,Ты — вдохновенье, ты — мечта.Печаль, увы мне, не напрасна,Меж нами пролегла черта.Любовь твоя — моя беда,Всё рухнуло и навсегда…

— Прости, не сдержался. Трагические моменты меня заставляют искать утешение в стихах. Эти стихи слишком откровенные, они непозволительно…

— Это прощальная песнь Анне? — Виолетта, растроганная новым куплетом баллады о погибшей любви, шмыгнула носиком, и слезинка скатилась по бархатистой щеке, когда-то Анна умела точно так же пускать одну-две трагичных слезинки, заставляя его вздыхать от желания.

— Да, именно…

Модест вздохнул, как когда-то вздыхал, глядя в восторженные глаза рыжеволосой нимфы.

Появилось неловкое ощущение, что они сейчас на поминках любви, потому не нашлись о чём говорить, молча доели ужин, согрелись приятным вином и вышли на улицу. Прекращать приятный вечер не хочется ни ей, ни ему.

— Мой дом прямо по этой улице. Совсем недалеко, сразу за сквером, прогуляемся? Вечер прекрасный…

Виолетта прощебетала и мило улыбнулась, Модест не смог отказать и предложил руку. Тихо. Мило. Застенчиво, но они вдруг сошлись в каком-то непонятном единстве, от которого немного кружится голова, немного накрывает волна приятного трепета, и прекращать этот вечер расставанием совершенно не хочется.

Кучер медленно поехал позади гуляющей пары.

Они говорили о поэзии, Виолетта призналась, что любит писать коротенькие стихи, и музицировать, но должного обучения не получила из-за бедности. Но нашла себя в акварели, но недостаточно уверена…

— Я бы хотел взглянуть. Может быть, завтра я зайду к вам, очень люблю женскую акварель, она очень трепетная и подробная.

— Ой, как ты узнал, я как раз пытаюсь писать архитектурные и очень подробные работы…

— Это чувствуется, но может быть, тебе стоит попробовать цветочные