Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2 - Дия Семина

— Я непременно попробую. Непременно…

Её готовность уступить приятно пробежала возбуждением по молодому мужскому телу.

Они решили немного сократить путь, вошли в тёмную аллею небольшого парка, и Модест не сдержался, остановился, привлёк к себе трепещущую Виолетту и поцеловал в приоткрытый рот, жадно проникая языком. Лаская её и заставляя отвечать, присасывая в ответ, как леденец с лёгким привкусом игристого и ванили.

— О, Виолетта…

— О, боже, мы не должны… Анна не простит меня.

— Анна не простит меня, забудем. Она уже любит своего мужика и счастлива с ним. Нам пора подумать о нас. Хочу тебя нестерпимо. Но не смею. Не смею надеяться, ведь ты уже сказала «да» Дубову…

— Нет, он не спросил. Я в отчаянии, потому что он не решителен, а, возможно, просто не любит меня. Или…, но, впрочем, неважно, боже, это настолько мелочно, что я не хочу говорить об этих вещах с тобой и в этот вечер…

Она начала, извиняясь, как-то неуклюже подбирая слова, словно сама виновата в том, что с Дубовым не сложилось. Сцепила пальчики замком и поднесла к груди, тайный девичий знак, что сердце занято, закрыто. Вздохнула.

— А ты?

— А я влюбляюсь в тебя…

Прошептала, смутилась и убежала домой. Как фея, подарила поцелуй и растаяла…

Но как приятен трепет первых свиданий, как приятен вкус новых, нежных женских губ…

Твоё волшебное молчание,мне скажет больше, чем слова,Твоя улыбка, нежное сияниеОтветят мне немое – да!Игра в любовь нечаянно,Нас завела в аллеи сада,Где целовать тебя отчаянно,я мог бы страстно до упада…

(Стихи авторские, уж простите, как умею (точнее, не умею, но НАДО!)

В этой иллюстрации прекрасно и идеально всё, даже бедное платье и скромный образ Виолетты. Скоро узнаем её секреты. Надеюсь, девушка вам понравилась.

Глава 22

Практичность отца в очередной раз меня приятно удивила. Иван Петрович не просто человек дела. Он человек, твёрдо стоящий на ногах, чувствующий землю и понимающий, что телепортации не существует, а значит, каждый шаг нужно продумывать самому.

Он продумал до мелочей транспортировку Савелия, я села по-турецки в застеленную карету к мужу, а остальные «члены эвакуационной команды» едут следом в небольшой бричке. Процессия очень медленная. Чувствую, что они и маршрут выбрали по улицам с более тихим движением и более качественным покрытием.

Несмотря на трагизм ситуации в целом на душе у меня вдруг появилось спокойствие и уверенность в завтрашнем дне.

Всё «достигаторство» осталось в прошлой жизни.

Мне больше не нужно ничего и никому доказывать. Просто жить, просто радоваться каждому дню, создавать что-то новое и любить мужа. Вот и всё, вполне нормальная обыденность. Какой я была напрочь лишена когда-то, и, как оказалось, тосковала.

— Ты на ужин что хочешь?

— Чем накормите, лишь бы ты была рядом…

Он зафиксирован очень плотной «упаковкой» и шея, и спина, даже руки закручены, всю конструкцию держит своеобразный каркас из гипсовых полос. Дома нам придётся это дело снять.

— Тебе не больно? Дышать-то можешь?

— Терпимо, скорее тесно, но понимаю, что так надо, иначе не довезёте.

— Да, так надо. Сейчас будет проще, потом придумаем, как тебя помыть, продумаем быт. Отец уже нашёл опытную сиделку. Всё будет хорошо…

Он лишь улыбнулся, а что ему остаётся – он теперь человек подневольный, полностью зависит от нас и наших решений.

Разгрузка также прошла чётко, осторожно, но няня несколько раз ойкнула, зарыдала в платочек, но взяла себя в руки. Она обожает Савелия, как сына и я представляю, как ей сейчас больно его видеть в таком состоянии.

— Мы договорились с сиделкой…

Отец только начал пояснять новую расстановку, как Прасковья Антиповна запротестовала, взмахнув рукой:

— Нет, я буду ухаживать, всё знаю, опыт есть, прекрасно понимаю и что утку выносить и мыть его ну это самое, я уже старуха, как мать, он мне как сын. Не вздумайте чужого человека к нашему Савушке звать, не пущу… Перевернуть у нас мужики есть. Остальное справимся.

Савелий лежит рядом на носилках, всё слышит, улыбается и молчит. Тут, как говорится, сопротивление бесполезно, если няня собралась ухаживать, то её никто не остановит. Остап с Прохором выслушали отповедь взволнованной Прасковьи и неспешно понесли ценного пациента в дом.

— А комната-то готова? — я спросила, потому что внизу же вроде как спальни нет…

— Да, на втором этаже решено разместить, рядом с твоей спальней есть широкая комната, вот в ней няня и предложила поменять матрас, и кровать там удобная и ванная со сливом в полу, купель есть, можно будет после мыться сидя или даже лёжа на полу, — пояснил отец, и я успокоилась.

— Глаша, пригласи знахаря, как у него минутка спокойная появится, пусть зайдёт.

— Слушаюсь, сейчас позову и приведу.

Когда в доме много людей и все заинтересованные, то дела спорятся моментально. Нашего бесценного болезного осторожно опустили на пол, тут же няня и Остап разрезали самые тугие «скрутки», освободили Савелия, срезали с него больничную рубаху, обтёрли тело, стеная и сокрушаясь синякам и ссадинам. И голышом, с одной лишь повязкой на руке со всей осторожностью уложили в кровать. Я лишь догадывалась, что происходит по командам Прасковьи.

Через несколько минут, укрытый, уставший, но такой счастливый Савелий ощутил себя дома.

— Я так рад, боже, даже эту цену готов заплатить, если всё вот так сложилось, что ты смотришь на меня с любовью, нежностью…

— Так и смотрю, сейчас придёт лекарь, он немного одарённый, сначала осмотрит тебя, а потом меня позовёте, чтобы я тоже послушала его рекомендации.

— Да, я бы тебя соблазнил наготой, да боюсь, что ты только испугаешься…

— Меня не так просто напугать, но Лидию я боюсь, она мне вообще показалась ненормальной в последние дни. Может, стоит каким-то службам обратить на неё внимание. Проверить психику…

Я замолчала, недоговорив, ему сейчас лучше о ненормальной сестре не напоминать. И без неё проблем полно.

— Добрый вечер, позволите? — в дверь тихо постучал и вошёл Нестор Карпович с неизменным саквояжем, но теперь в белом халате. По-хозяйски осмотрелся, сам прошёл в ванную и тщательно вымыл руки.

— Савелий Сергеевич, а это Нестор Карпович, наш замечательный знахарь. Я пока вас оставлю, проведите осмотр, через несколько минут вернусь и внимательно послушаю или даже запишу рекомендации.

— Хорошо, нам нужно полчаса, не меньше. Чувствую боль,