Потерять горизонт - Юлия Резник

пару секунд и вдруг понимаю, что это Кравцова. Блядь! Какая же мерзкая баба. Чувствую, как меняюсь в лице, как сводит зубы, а в затылке слегка немеет. Отворачиваюсь как раз, когда она, споткнувшись, чуть было в нас с Даной не врезается.

— Упс… — смеется. Куда ей вино? Она же и так на ногах не стоит. — Гер… Привет.

— Здравствуйте, Елена Сергеевна, — замечаю холодно, неосознанно прикрывая Зиму собой.

Кравцова, наконец, понимает, что я не один. Слабо улыбается Дане, не забыв смерить ту каким-то жадным взглядом, и ретируется. Фух. Я оборачиваюсь к жене.

— Может, все-таки вафлю?

— Нет, я… Знаешь, давай лучше домой. Что-то холодно.

Глава 15

Дана

Я живу будто во сне. Герман занят. И я тоже загружаю себя работой. Даже Тим уже подустал от моих инициатив. Но я не виновата, что держусь на плаву исключительно за счет суеты. Стоит хоть на секунду остановиться, как меня начинает сводить с ума ревность. Я стала такой подозрительной, что саму от себя тошнит. И порой даже кажется, что себя я ненавижу гораздо больше той женщины… Хотя ту женщину я ненавижу до смерти.

Поэтому лучше не останавливаться, да. Делать хоть что-то. Даже когда на несколько недель вперед перевыполнен план, и лучше бы придержать коней, чтобы к чертям не выгореть. Собираю кружки, вытираю столешницы, переставляю какие-то мелочи, заказанные на днях на маркетплейсе. Шопинг тоже здорово отвлекает.

Проверяю, почему так долго идет сервиз. Я решила не мелочиться и заказала шикарный костяной фарфор из Китая. И теперь меня преследует идиотская, да, но навязчивая мыслишка, что как только он встанет на свое законное место в буфете, и в наших отношениях с Германом все расставится по местам. Глупость? Наверное. Но кому из нас не хочется верить в лучшее?

Судорожно выпустив воздух, перевожу взгляд в окно. Подхожу, распахиваю двери, впуская наглые, громкие крики чаек. Ведут они себя, как всегда, беспардонно. Будто они тут главные, а мы так, временное явление. В их криках не сразу можно расслышать тонкий щебет мелких птиц в кустах. Но если прислушаться, вон как и они расчирикались! Неужели и к нам весна добралась? Похоже на то. Даже свет ложится на подоконник шире, чем еще неделю назад. Раньше бы я этого и не заметила, а сейчас замечаю, потому что постоянно ищу доказательства тому, что жизнь продолжается, вовсе не остановившись в том дне, когда я узнала... узнала… К черту!

Варю кофе. Герман уехал рано. Поцеловал в висок, сказал, чтобы я не подхватывалась его провожать. Бросил, что будет поздно, и исчез. Я же, проводив его взглядом, вдруг поняла, что нахожусь в шаге от того, чтобы установить за мужем слежку. Кажется, так низко я еще не падала...

Тряхнув головой, переливаю кофе в чашку и выхожу на террасу. Опускаюсь на верхнюю ступеньку. Солнце к тому времени поднимается высоко, так что в спину даже чуть-чуть припекает. Щурясь от света, уговариваю себя не лезть в телефон. Ведь надо же когда-нибудь останавливаться! Почему бы сейчас просто не посидеть в тишине? Замедлиться. Отдышаться… Но, конечно же, не выходит. Слишком уж мы стали зависимы от своих гаджетов. Телефон тянет к себе магнитом. Проверяю рабочие чаты, почту, сторис. Ничего необычного. Кто-то хвалит, кто-то ругает, кто-то просит советов. Желательно бесплатных.

Лезу в личное. У нас есть отдельный чат офицерских жен. И вся движуха в основном происходит там. Но мое внимание привлекает вовсе не он, а неотвеченное сообщение от Столярова. Странно. Чего это он опять? Мы с ним почти и не общались с того раза, когда он на меня подписался. Герман и тот перестал меня к нему ревновать. Перестал настолько, что пару раз даже упомянул его имя за ужином.

«Привет, Дан. Если честно, мне даже как-то неловко тебе писать. Но я просто не знаю, что делать. Кажется, мне нужен твой совет».

«Конечно. По какому поводу?» — набираю я, стараясь, чтобы мой ответ выглядел максимально нейтральным.

Ответ Столярова приходит с некоторой задержкой. Я успеваю набрать воду в чайник и снова сесть.

«Слушай, стремная ситуация... Я чувствую себя полным придурком…»

«Капитан! Ты меня пугаешь», — строчу в ответ.

«Это касается Даши».

Я на секунду зависаю.

«Так…» — отвечаю осторожно. — «Я слушаю».

Он долго печатает. Точки то появляются, то пропадают. Я успеваю сделать глоток чая и немного понервничать.

«Кажется, она воспринимает меня не совсем так, как я изначально думал», — наконец пишет он. — «И я не уверен, что правильно все это пресекаю».

Ах, это! Господи. А я уж подумала!

«В каком смысле — не так?» — уточняю.

«В смысле…» — снова пауза. — «Я ей вроде как нравлюсь. И это хреново».

Я криво улыбаюсь.

«Почему сразу хреново?»

«Потому что она ребенок. И я не хочу недопонимания. Ни со стороны Даши. Ни со стороны ее отца. Я серьезно настроен задержаться под его руководством, и мне не нужны неприятности».

«Это и все, что тебя беспокоит? Если да, то Дашке вот-вот исполнится восемнадцать».

Набираю вдогонку «если тебя волнует только ее возраст…», но уточнение становится неактуальным прежде, чем я успеваю его отправить. Лёша пишет:

«Даша хорошая девушка. Но я предпочитаю женщин повзрослее».

Бедная Дашка. Боюсь представить, как она, с ее самолюбием, переживет отсутствие интереса со стороны первого по-настоящему понравившегося ей мужчины.

«Ясно. Я только не пойму, каких слов ты ждешь от меня?»

«Говорю же — посоветуй мне, как с этим покончить. Я не хотел бы ее травмировать, но дать ей то, что она хочет, никак не получится. Скажу напрямую, как есть — Даша наверняка обидится. Однако же и молчать — не вариант. Как думаешь? Ты близкий ей человек. Посоветуй мне что-нибудь!»

Задумчиво стучу по губам пальцами. Советчик из меня — так себе.

«Может, лучше поговори с Германом?»

«С ума сошла?! Мне еще с ним работать».

Хмыкаю.

«Вообще-то более здравомыслящего человека, чем мой муж, еще попробуй найди. Я честно хотела бы вам помочь, но ума не приложу как».

«Хотя бы скажи, мне же это не чудится?»

«Что именно?»

«Ее интерес».

Ну, так-то это не моя тайна… С другой стороны, если Даша реально чересчур навязчива, то какой смысл отрицать очевидное?

«Нет, она от тебя без ума».

«Вот черт! И что мне с этим делать?»

«Делай то, что тебя подсказывает сердце. Я не верю в то, что ты