Дорогой Дуэйн, с любовью - Элиза Гордон

не меньше! Жесть. Я должна предложить ему свою грудь — или плечо, — чтобы он выплакался. Это было бы очень любезно с моей стороны, тебе не кажется? И я могу сделать это теперь, когда я официально не ЗАНЯТА.

*дрожь*

Ладно, я снова впадаю в панику, так что я собираюсь одеться и хотя бы пройтись по кварталу, прежде чем проиграю битву и размажу эти эклеры по всему лицу. Мне нужно сходить в спортзал. Может быть, там будет мой новый приятель Минотавр (тебе бы понравился Минотавр), и я смогу обрести хоть какую-то самооценку на стойке с гантелями.

Пожелай мне удачи.

Одинокая, временно безработная и надеющаяся, что не безнадежно жалкая,

Даниэла Сахарная задница Стил

*СОХРАНИТЬ*

*ЗАКРЫТЬ*

Глава 24

— Ты шутишь или это произошло на самом деле?

— Это действительно произошло. Я подралась на работе. Но в свою защиту скажу, что меня спровоцировали, — говорю я, уже запыхавшись, даже не успев пробежать первую милю. — Ты знал... что беговая дорожка была изобретена в 1818 году... одним из твоих соотечественников... инженером по имени сэр Уильям Кьюбитт... как средство наказания... для праздношатающихся заключенных?

Марко сияет своей обаятельной улыбкой.

— Мы, британцы, верим в силу трудолюбия и в греховность лени.

— И я, Даниэла Стил через «е», верю в силу знания своего врага.

— Беговая дорожка — не твой враг! Скажи вместе со мной: Беговая дорожка — мой друг!

Нет.

— Мисс Даниэла, я не должен аплодировать твоему отвратительному поведению, но в данном случае скажу, что ты привела убедительные аргументы. Не думаю, что мне бы понравилось, если бы я увидел свою обнаженную девушку на экране чужого компьютера.

— Технически он не был моим парнем. У нас было соглашение. — Договор.

— Ах. Не-парень. Я понимаю.

У него есть девушка? Или бывшая девушка? Что это за странное чувство, когда я думаю о нем с какой-то девушкой? IMDB не включил в список его вторую половинку. И я почти не знаю Марко, даже если он чудесно красив. Было бы легче хрюкать и хрипеть, как престарелый мопс, если бы он был геем? Да. Определенно. Если бы он был геем, меня бы не волновал пот, стекающий по моим бедрам, пропитывающий подмышки и упругий живот.

— Вот почему... я пропустила несколько дней... Я была немного... не в себе.

— И под несколькими днями, ты подразумеваешь неделю, — Марко смотрит на меня, приподняв одну бровь. — Что ж, теперь у нас есть дополнительное время, чтобы подготовить тебя. Часики тикают. — Марко достает ручку из своего блокнота, а затем нажимает маленькую кнопку на беговой дорожке, которая заставляет ее работать быстрее. Я действительно ненавижу эту кнопку.

И хотя Марко выглядит достаточно аппетитно, чтобы его можно было съесть, сейчас он не самый мой любимый человек. Он заставил меня взвеситься (я набрала четыре фунта — надеюсь, это из-за воды и экскрементов), и он заставил меня снова пройти оценку физической формы (подлый набор приседаний и отжиманий и множество других вещей, связанных со словом «подъем», которые вызывают отвращение), и он пытается заинтересовать меня этими тренировками, но я не могу перестать думать о бионической Барби с прослушивания шампуня и о том, что у меня нет ни единого шанса против нее...

Когда я отрабатываю положенные минуты на «Инструменте адской пытки», я иду за Марко по тренажерному залу, пока он поправляет технику в упражнениях, которые я уже научилась делать и вводит несколько новых упражнений. Он объясняет свой план на следующие четыре недели, который включает в себя посещение спортзала дважды в день, пока я не работаю, и отмечает, что, как только мы достигнем шестинедельной отметки, мы будем выходить на улицу для бега по тропинкам и улицам, чтобы поднять кардиотренировку на новый уровень и развить выносливость.

Блин, я уже устала.

Когда я благодарю его за помощь, в поле моего периферийного зрения появляется знакомое лицо.

И я кашляю, давясь собственной слюной, чуть не роняя гирю Марко на ногу.

— С тобой все в порядке? Ты что-то повредила...

К этому времени Тревор сократил расстояние между нами.

— Какого черта ты здесь делаешь? — спрашиваю я, вероятно, громче, чем необходимо.

Тревор бросает на Марко застенчивый взгляд и протягивает руку для пожатия.

— Привет, я Тревор, парень Дени.

— Серьезно, ты не настолько глуп.

— Мы можем поговорить? — спрашивает он, понижая голос.

— Дени, мне оставить тебя на минутку? — спрашивает Марко. Прежде чем я успеваю умолять его не уходить, вклинивается Тревор.

— Простите, кто Вы?

— Тревор, этот человек... все это место, — я театральным жестом обвожу пространство вокруг нас, — тебя не касается. Я даже не знаю, как ты меня нашел.

— Я дам тебе минутку, — говорит Марко, отходя.

Тревор стоит передо мной, вытаскивая конверт из заднего кармана.

— Когда ты отдавала мне мои вещи из своей квартиры, это каким-то образом попало в коробку. — Он держит его передо мной — логотип на конверте говорит сам за себя. Это из «Раскачай мышцы». — Так вот почему ты здесь, в спортзале? Потому что я очень шокирован. Честно говоря, не думал, что в тебе это есть.

— Не употребляй слово «честно», Тревор. Из твоих уст это звучит непристойно. — Я выхватываю конверт из его пальцев. — О, и я вижу, ты разрешил себе открыть его. Ух ты, спасибо.

— Мне было любопытно.

— Мои дела тебя больше не касаются. Спасибо, что принес мне мое вскрытое письмо. А теперь, пожалуйста, уходи, пока я не попросила тебя выпроводить.

Он тихонько посмеивается.

— Кому, своему новому парню? — Он кивает в сторону Марко, где тот стоит и разговаривает с прихрамывающей дамой возле стойки с мячами для упражнений.

— Это Марко, и он тренер.

— Вау, значит, ты можешь позволить себе тренера, будучи безработной?

Я подхожу ближе.

— Мое временное отстранение — это твоя гребаная вина. Так что отвали.

— Я возьму на себя ответственность за часть этой ситуации, но я не нападал на коллегу на рабочем месте. Ты это сделала. — Он поднимает брови и прикладывает руку к сердцу. — Однако я тронут тем, что ты была настолько ревнива, что подняла на кого-то руку.

— Ты отвратителен, — шиплю я. Я хотела бы физически напасть на него с этой гирей, но думаю, что это может убить его, и это определенно было бы уголовным преступлением. — Подожди, как ты вообще меня нашел?

Он делает паузу, на его лице появляется дразнящая улыбка, которую я когда-то сочла бы милой. Вместо этого меня тошнит.

— Я следил за тобой.

Делаю шаг назад.

— О боже. Ты совсем озверел.

— Да