Мартовский кот и разведенка с прицепом - Лина Филимонова

– А вот так?

Пытаюсь щекотать шейку, торчащую из пижамки.

– До этого было лучше.

– Вот так?

– М–м–м–м… продолжай, – стонет она.

И я продолжаю.

Это на то, чего бы я сейчас хотел. Но это лучше, чем ничего.

Марта начинает постепенно обмякать в моих объятиях. Дышит размеренно и медленно. Снова бормочет:

– Спокойно ночи…

Кажется, уже засыпая.

А мне не дает покоя один вопрос.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Что тебе сказала цыганка?

– Она сказала, что я выйду замуж за отца своих детей. Какая чушь!

 33

Богдан

Я сам не понял, что это было.

Впервые в жизни я повез куда–то девушку, точно зная, что у нас не будет секса.

Зачем мне это было нужно? Я хер знает.

А ей понравилось. Она была расслаблена, восхищена, счастлива. Много улыбалась.

Так–то улыбка не часто появляется на лице неприступной Царицы.

Она улыбалась – а меня грело чувство, что я молодец. Не так легко порадовать придирчивую Несмеяну!

Вчера мы прилетели. Я отвез ее домой. Она поцеловала меня на прощанье и сказала, что это был ее лучший день рождения за последние годы.

И я вообще потек. Ехал, лыбился, как дебил. А вечером вообще… валялся в кровати, пересматривал фотки из Сочи. И очень хотел ей позвонить, хотя мы расстались всего пару часов назад.

Какая–то херня со мной творится!

“Когда увидимся?” – написал ей сегодня утром. Она пока не ответила. А меня рвет на части от нетерпения. Сколько там длятся эти дни? Думаю, максимум послезавтра все должно закончится. И тогда – йу–ху–у!

Я аж подпрыгиваю от нетерпения. Особенно хвост.

А сейчас я вхожу в кабинет Андрея Романовича. Без предварительной записи и без стука. Потому что он отказывается меня принимать по–хорошему. А я уже завелся! Я вижу потенциал этого здания и у меня лапы чешутся сделать из этого древнего говна современную конфетку.

Вхожу, кладу на стол красивую бумажку с названиями организаций.

– Кто тебя впустил? – рычит он.

– Меня не нужно впускать, я прихожу без стука и без зова.

– Шут гороховый, – ворчит он. И заглядывает в бумагу. – Это ещё что?

Как раз в этот момент мне прилетает ответ от Царицы:

“Увидимся в субботу”.

Что, бля? Сегодня понедельник. Я до субботы сдохну от смермотоксикоза.

– Список потенциальных арендаторов, – отвечаю Романычу. – На случай, если вы все же хотите зарабатывать, а не со свистом лететь в трубу.

– Какого хрена ты такой наглый?

– Я эффективный. Варлам попросил меня помочь, я помогаю.

– Я не просил!

Но он все же просматривает список.

– “Строй Маркет”, “Сантехника плюс”, “Бригадир”.... Ты реально думаешь, что они согласятся?

– Видите зеленые галочки?

– Вижу. И что?

– Эти уже согласны. Если вы обеспечите оговоренные условия.

– Кем оговоренные? – настораживается он.

– Нами.

– Нами?! – это звучит, как рык раненого льва.

Надо на всякий случай отодвинуться подальше. Как бы в мою голову не прилетел дырокол, который как раз у него под рукой.

И, пока он не начал изрыгать проклятия за то, что я посмел о чем–то с кем–то договариваться от его имени, быстро излагаю свою концепцию.

– Так работает стадный инстинкт. Если лидеры мнений согласятся – остальные пойдут за ними. Я вычислил тех, за кем пойдут. И нашел к ним подход. Мы обговорили предварительные условия…

– Я не давал тебе таких полномочий!

– Пока это только разговоры.

– От моего имени!

– От моего.

– А ты кто такой вообще?

– Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо, – ерничаю уже неприкрыто.

Бесит он меня. Я ему изо всех сил помогаю, а он ещё и сопротивляется!

А тут ещё Царица… зараза. Динамит меня.

– У тебя язык без костей! – ворчит Романыч.

– У меня мама – учительница русского и литературы.

– Что за оговоренные условия?

А он не теряет нить разговора.

– Вот, – кладу перед ним ещё одну бумажку. – Все вполне реально. Парковка, заезд с дороги, грузовой лифт, снос перегородок и расширение пространств…

– На это нужны деньги.

– Да. Без инвестиций не обойтись.

– На перестройку парковки нужно разрешение.

– Сделаем.

– Как у тебя все так легко! – раздраженно бурчит он.

– Вот бизнес–план.

Раскладываю перед ним цветные распечатки, где для наглядности изобразил все в схемах и диаграммах.

– Что ты мне свои фантики суешь?

Я понимаю, его бесит, что я так легко и быстро решаю проблему, над которой он бился последние года три.

– Вы подумайте, поизучайте. Я на неделе подскочу. Чао–какао!

Машу ему рукой от двери.

– Что?

Ну, вырвалось. У меня язык без костей, и я сегодня в раздрае.

– Мой внук так же говорит. Ему шесть.

– Ну вот. Между нами есть что–то общее!

– Не дай бог, – ворчит он.

И я окончательно выхожу.

Стою у здания, осматриваюсь. Да, заезд вполне можно сделать со стороны дороги. Технически. Осталось согласовать юридические аспекты.

Опа. А кто это тут у нас?

Это же муж! Бывший муж Царицы. Какого хера он здесь делает?

Кстати, в прошлый раз мы тоже здесь встречались… Похоже, у него какие–то интересы в “Прометее”. Ну, тут ещё осталось несколько контор и пара магазинов.

Он меня, похоже, тоже узнал.

“Я выйду замуж за отца своих детей”, – вспоминаю предсказание гадалки Марте.

За него, значит… Снова. Полная херня, естественно.

Надо познакомиться поближе.

– Здорово, – протягиваю руку. – Я Богдан.

 34

Марта

– Мам, мам! – канючит Аленка на заднем сиденье.

– Тише. Не отвлекайте меня, пожалуйста. Я за рулем.

– Ваня меня бьет!

– Ваня, прекрати!

– Это она меня бьет!

– Да что у вас случилось–то?

– Она сказала, что котик ее. А он мой!

Вообще–то, Котик мой. Ну да ладно.

– Я его назвал Коржик! – сообщает Ваня.

– А я назвала его Карамелька.

– Карамелька – это девочка, а он мальчик.

– Он – девочка! – вопит Аленка.

– Ты сама соображаешь, что говоришь? – вдруг рассудительно произносит мой сын. – Он девочка…

Вот есть у него такая особенность. То хулиганит и бесится, то вдруг резко начинает вести себя степенно и рассудительно, как взрослый. Я бы даже сказала, как старичок.