Когда небо обращается в пепел - Нин Горман

– С этой девушкой игра зашла слишком далеко, да? – все-таки спрашивает Коллин.

– Так далеко, что перестала быть игрой.

И прежде чем она успевает что-нибудь сказать, я бегу из этого проклятого переулка.

– Эш – Последний шанс

I'll never change

And that's just fine,

I find solace in the pain[37].

Into the Fire. Asking Alexandria

Последний день в Блумингтоне.

Я курю сигарету за тем же столиком, что и все последние годы. За ним мы сидели вместе с мисс Паркс.

Всю эту неделю в «Вилладж Дели» мне приходилось напоминать себе, что ее больше нет. Я все ждал, что мисс Паркс возникнет из ниоткуда и примется распекать меня за то, что я опять напортачил. Вот и сейчас мне кажется, что она выйдет из ресторана и подсядет ко мне: в руке чашка кофе, на губах сигарета.

Я глубоко затягиваюсь и выдыхаю в надежде, что вместе с дымом в небо унесутся мои ярость и меланхолия.

Потом разблокирую телефон.

В галерее по-прежнему куча фотографий Скай, а еще Зака, Сибилл и Элиаса. Людей, которые стали для меня всем миром – и для которых я стал ядовитой отравой.

Пальцы невольно сжимаются на мобильном. Нервы сдают: из-за меня, из-за Скай, из-за всей этой дерьмовой ситуации.

Когда она в ресторане, я выхожу курить как можно чаще. Потому что это невыносимо, потому что я, как выразилась Коллин, «на взводе» и от этого становлюсь желчным и циничным.

Скай в долгу не остается. То ли это я на нее так повлиял, то ли гормоны из-за беременности, то ли она просто достойная преемница мисс Паркс.

Только что у нас случилась размолвка из-за какой-то мелочи в меню, но Скай уперлась и стояла на своем, пока я не взорвался:

– Делай что хочешь. Только напоминаю, я не горел желанием этим заниматься, ты сама ко мне пришла. Извини, что неделю спустя ты уже жалеешь об этом.

Я резко кладу телефон на стол и закуриваю вторую сигарету. Не могу я сейчас вернуться в ресторан. Я вел себя как полный придурок, и, боюсь, дальше будет только хуже.

– Телефон тоже перед тобой в чем-то провинился, мистер Я-в-еще-более-убийственном-настроении-чем-обычно?

Вероника…

Я поднимаю голову и пытаюсь прожечь ее взглядом. Она вскидывает бровь и усмехается уголком губ. В глазах – озорные искры.

Можно подумать, что Вероника мне не нравится, потому что вечно ищет повод ко мне прицепиться, но, как ни странно, это не так. Разумеется, иногда я молю небеса, чтобы она заткнулась, но по крайней мере в наших отношениях нет никакого притворства: она говорит то, что думает. Или дает понять – в своем стиле.

Сейчас она садится передо мной и пытается схватить мой телефон, чтобы посмотреть, что же меня так выбесило. Но я успеваю прижать ее руку своей.

– Тебе есть что скрывать, разбиватель сердец?

Я беру телефон со стола и прячу в карман.

– А тебе есть что сказать?

– Мне? Нет. А что?

– Хочешь сказать, что вышла морозить булки только для того, чтобы подышать дымом от моей сигареты?

На этом я замолкаю и принимаюсь изучать узоры на вытертой деревянной столешнице. Но Вероника, как и ожидалось, молчать не собирается:

– Последний день, значит? Завтра вернешься к своей тихой жизни с… Элиасом, правильно? Если честно, я так до конца и не поняла – это твой пацан?

– Если я отвечу «да», скажешь, что никогда не верила в то, что я способен стать хорошим отцом?

– Напротив, я думаю, из тебя получится неплохой отец.

Комплимент? Я сплю?

– Что ты делаешь здесь, Эш? Почему остался? – не унимается она, пользуясь тем, что я онемел.

– Чтобы помочь Скай перенять дела.

– Заменив три лампочки и кое-что подкрасив, ты не починишь то, что на самом деле нужно чинить.

Я не знаю, что на это ответить, и, кажется, Веронику это злит.

– Надеюсь, ты хотя бы задержался не для того, чтобы вдоволь натрахаться перед отъездом. Или девушки в Нью-Йорке слишком требовательные? И ты не выдерживаешь конкуренции?

– О чем ты вообще?

– Не знаю, ты мне скажи.

Вот какое ей дело? Вероника сверлит меня взглядом, пытаясь докопаться до правды, которая ее не касается. Но поскольку я молчу, она решает наступить мне на больную мозоль:

– Хочешь знать, кто тебя заменил?

– Скай с кем-то встречается?

Вопрос вылетел сам собой с такой скоростью, что обжег мне горло. И ответ, который я могу услышать, заранее сводит меня с ума. А Вероника наблюдает за мной с улыбкой, довольная произведенным эффектом:

– Может быть. А что, тебе интересно?

Не знаю, что написано у меня на лице, но пальцы сжимают сигарету, как утопающий – соломинку, а глаза предательски жжет. Улыбка Вероники тем временем гаснет.

– Так я и думала: тебе наплевать на это, как пьянице на бутылку.

Я не успеваю послать Веронику куда подальше, попутно посоветовав, куда ей засунуть свой любопытный нос, потому что за дверью ресторана появляется Скай, тем самым положив конец нашему разговору.

Твою мать, почему все это сводит меня с ума?

Когда Скай подходит к нам, я тут же растираю сигарету подошвой ботинка.

– Ты сама предупредительность, – бросает Вероника, не сводя с меня пристального взгляда. На ее губах снова играет улыбка.

Скай не реагирует на замечание подруги. Она садится в кресло и смотрит сначала на Веронику, потом на меня:

– Не помешала?

– Ничуть, – говорит Вероника. – Мы болтали о работе.

Она заговорщически мне подмигивает, а у меня больше нет сигареты, чтобы затянуться в надежде, что это меня успокоит.

– Для человека, который собирался отказаться от своей доли, ты что-то слишком много о ней говоришь, – ворчит Скай. Выражение лица у нее недовольное, она явно еще не отошла от нашей последней стычки.

Вероника наконец перестает меня разглядывать, переключается на подругу… и внезапно выступает в мою защиту:

– А о чем еще нам говорить? Мы тут только ресторан и обсуждаем.

– Веро? – Скай вскидывает бровь одновременно вопросительно и властно.

– Ой, ладно, мы говорили не о работе, а о вечеринке. Что было бы круто пойти туда втроем. Хоть немного оттянуться перед тем, как этот мистер свалит… Да, Эш?

Что?!

Она пихает меня плечом, приглашая ей подыграть, а Скай искренне удивлена таким поворотом событий.

– В конце концов, иногда все не то, чем кажется, – добавляет Вероника, пристально глядя на подругу.