Когда небо обращается в пепел - Нин Горман

живу у Зака, но пока бабушка была жива, у меня еще был дом – в ее сердце. Теперь все иначе, теперь «домой» значит к Харрингтонам. Тем не менее я послушно следую за Заком, не обращая внимания ни на что вокруг, плетусь на автопилоте. Я не останавливаюсь ни на секунду, потому что знаю: как только я остановлюсь, то сразу рухну и больше уже не встану. Зак тормозит меня, когда я собираюсь шагнуть на перекресток, не глядя на несущиеся по дороге машины, и ловит всякий раз, когда я теряю равновесие. Ему приходится быть моей нянькой, но он и не думает жаловаться.

Ближе к дому Харрингтонов я начинаю смутно узнавать окрестности. Заходим, и Зак о чем-то говорит с родителями. Потом мы поднимаемся по ступенькам на второй этаж, но это мне, наверное, снится: немыслимо, чтобы Харрингтоны спокойно отнеслись к тому, в каком состоянии мы заявились.

Мы заходим в нашу комнату, и я тяжело опускаюсь на кровать. Сидя на краю, я зарываюсь лицом в ладони, но вскоре чувствую, как Зак осторожно снимает с меня ботинки. Я наблюдаю за ним, а когда он встает, не могу отвести от него глаз. При мысли о том, что он сейчас пойдет в душ, а я останусь тут один, меня охватывает страх.

– Ложись, – тихо говорит он, будто наконец разрешает мне выдохнуть, отпустить этот день.

– Только если ты полежишь со мной, – едва слышно отвечаю я, потому что не хочу, чтобы он ушел, стоит мне закрыть глаза.

Зак смотрит на меня несколько секунд, и в полумраке комнаты мне кажется, что он сейчас заплачет.

– Ладно, – соглашается он.

Я придвигаюсь к стене, Зак устраивается на кровати лицом ко мне. Его рука ложится мне на плечо. В ее тяжести – защита и утешение. Зак не представляет, что одним простым жестом он спасает мне жизнь.

Друг баюкает меня, поглаживая по волосам. Усталость накатывает мягкими волнами, и я тихо надеюсь, что эти волны все унесут за собой.

Что они унесут мое горе.

Мою боль.

Желание исчезнуть.

Все…

Все унесут, и останется только Зак.

Сам того не ожидая, я сжимаю его крепче, словно хочу убедиться: он здесь. Я ужасно боюсь его потерять.

– Эш – Легкая победа

Tracing futures lying in the dark […]

We say words, but we don't talk anymore[39].

Just Say When, Nothing More

Когда мы подъезжаем к дому, где проходит вечеринка, я понимаю, что перед нами та самая резиденция братства, где мы со Скай познакомились. Чертова ирония судьбы.

Мы пробираемся через комнаты, полные народу. Шум стоит такой, что можно оглохнуть. Вероника хватает Скай за руку, чтобы не потерять ее в толпе. Скай оборачивается ко мне, чтобы сделать то же самое, но в последний миг, засомневавшись, не решается. Тогда я сам довершаю начатое и сплетаю свои пальцы с ее. Я бы очень хотел сказать, что все это лишь ради того, чтобы не разлучиться с ними в этой толкотне, но тепло ее ладони заставляет что-то дрогнуть внутри.

Вероника что-то кричит, но за грохотом музыки я не могу разобрать ни слова. Впрочем, могу поспорить, что она ищет своего парня, которого нигде не видно. Мы пробиваемся на кухню, и там Вероника отпускает Скай, чтобы продолжить поиски без нас.

– Она найдет Паркера и вернется, – сообщает мне Скай. – А мы пока можем чего-нибудь выпить.

Все поверхности на кухне заставлены спиртным, раковина заполнена льдом. Скай тянется за соком – и вдруг обнаруживает, что все еще держит меня за руку.

Спохватившись, я тут же ее отпускаю.

Она распечатывает пакет сока, предварительно убедившись, что до нее его никто не открывал и ничего туда не подлил, потом наполняет стаканчик.

Мы оба не знаем, куда себя деть, стоим, приткнувшись у противоположных концов кухонного стола. И как начать разговор, ведь мы целую неделю только и делали, что избегали важных тем. Но все же Скай заговаривает первой:

– Знаешь, сейчас…

Она запинается, не решаясь посмотреть мне в глаза. А я осторожно приподнимаю пальцем ее подбородок – словно это абсолютно естественно, – призывая не молчать, потому что сам не знаю, что сказать. И куда только делся болтун, который так любил ее поддразнивать?

– Эш Уокер!

Красивая брюнетка подскакивает и заключает в объятия. Дерьмо, откуда она взялась?

– Я думала, ты уехал в Нью-Йорк!

Она улыбается мне так, словно искренне рада меня видеть, а я провожаю взглядом Скай, которая тихо выскальзывает из кухни.

Твою ж…

– Прости, но давай сделаем вид, что меня здесь нет.

Выкрутившись из рук брюнетки, я тут же врезаюсь в стайку студенток. Мне приходится их расталкивать, чтобы проложить себе дорогу, но Скай уже канула в этом человеческом море. Учитывая фото меня и Коллин, которое она, вероятно, видела, вряд ли ей доставляет удовольствие присутствие моей партнерши по игре. Но разве это должно ее волновать после того, что она сказала Веронике в кабинете мисс Паркс, когда я пришел с подписанными бумагами на «Дели»? Поскольку в ответе я не уверен, то без долгих размышлений пересекаю гостиную, чтобы ее найти. Я выбираюсь из дома через стеклянные двери, выходящие в сад. Здесь музыка не так гремит. В саду я первым делом натыкаюсь на Веронику, которая хватает меня за плечи:

– Где Скай?

– Я как раз ее ищу.

Она хмурится:

– Что ты еще натворил?

Я не успеваю ничего ответить, потому что рядом раздается голос, который я надеялся больше никогда не слышать:

– Ничего себе! Донор спермы вернулся! Дамочки, готовьте презики, если не хотите закончить как несчастная Скай Пауэлл…

Оборачиваюсь: так и есть, перед стеклянными дверями стоит этот мерзавец Джош. На губах – довольная усмешка. Он издевательски салютует мне стаканчиком и отхлебывает пиво.

– Забей, Уокер. Тебе не нужны неприятности, – предостерегает меня Вероника.

Неприятности? Я думаю только о проблемах, которые он может доставить Скай. Она ведь из Блумингтона никуда не уехала, а значит, могла стать легкой мишенью для таких придурков. Так что я не собираюсь «забивать».

– Этот урод приставал к ней после моего отъезда? – спрашиваю я у Вероники.

– Один раз прицепился.

Этого хватает, чтобы внутри меня взорвалась граната. Отодвинув Веронику, которая, конечно, совсем не этого добивалась, я иду к Джошу с явным намерением его убить.

– И что ты собираешься делать? – Ему не изменяет привычное высокомерие. – Неужели взял с собой свои мячики? Или оставил их у