Когда небо обращается в пепел - Нин Горман

Потому что я так старалась быть сильной, забыть о своих страхах, но все равно не смогла стереть воспоминания о родителях, которые твердили, что я поступаю импульсивно, необдуманно, что мне не стать хорошей матерью…

Их ядовитые слова продолжали звучать в моей голове, и я вторила им, говоря, что не так уж они ошибались, ведь если бы не мисс Паркс, я бы даже больничные счета не смогла оплатить.

Я осознаю, что ужасно боялась… Боялась того, что Эш потребует, чтобы я сделала аборт. Как потребовала семья Эдриана, как потребовала моя семья… Боялась, что он не захочет этого ребенка, что он отнесется к моей беременности так же, как они.

Но в итоге именно я сделала то, в чем до сих пор виню своих родителей: лишила Эша выбора, на который он имел право. В точности как когда-то лишали меня.

Я понимаю, что под грузом собственных метаний не выдержала бы еще и его сомнений.

В ответ на мое молчание Эш качает головой, смиряясь с неизбежным, и преодолевает последние метры до двери. Я инстинктивно заступаю ему дорогу, хотя мой язык по-прежнему отказывается сформулировать простейшую фразу. Оказавшись между Эшем и дверью, я вдруг чувствую себя совсем маленькой. Он молчит, но его взгляд говорит громче всяких слов: он умоляет его отпустить. Но я не могу решиться.

Он ведь вернулся на похороны мисс Паркс, согласился стать совладельцем «Дели», хотя я в это не верила… Так, может?..

– Если бы я тебе сказала, ты бы вернулся?

Задав наконец этот вопрос, я не могу удержаться от слез. Эш замер, силится что-то прочесть в моих глазах, хмурится, словно пытается подавить эмоции. Потом проводит рукой по моей щеке, стирая слезинку. Он тоже онемел и не может ответить. Мне больно от этого, ведь я догадываюсь, о чем он думает.

Так мы и стоим, два израненных взрослых человека, неспособных нормально общаться друг с другом.

Хотела бы я вернуться на четыре месяца в прошлое и не бросать Эша там на кладбище, хотела бы я сказать ему, что в незнакомца влюбиться нельзя, но он для меня не незнакомец… Хотела бы я сказать, что люблю его и мне очень жаль. Не знаю, может ли он что-то разобрать сейчас, среди моих рыданий.

И словно в ответ на мои страхи он проводит пальцем по моей щеке, потом прикасается к губам, и я не отстраняюсь, а сердце готово выскочить из груди.

Мне кажется, что Эш тоже просит у меня прощения.

Перед лицом пожирающего нас обоих хаоса Эш действует единственным известным нам обоим способом.

Зарывается пальцами мне в волосы и преодолевает последние чертовы сантиметры, чтобы меня поцеловать.

– Эш – Обжигающая любовь

I'm burning alive

I can barely breathe

When you're here loving me[41].

Fire Meet Gasoline, Sia

Господи, Скай…

Мне совестно, что она кажется мне прекрасной, когда ей так тяжело, но она напоминает мне, что я не единственный, кого сломала жизнь, и что если я люблю ее – вместе с ее ранами, – то и она может полюбить меня вместе с моими.

И кто знает, вдруг только ей это под силу?

Я впиваюсь в ее губы так, словно они не дают мне утонуть. И плевать на физическую боль, потому что этот поцелуй лечит мое сердце и спасает от гибели.

Если бы Скай меня оттолкнула, для меня все было бы кончено.

Ее вопрос задел меня. Я отдаю себе отчет, что мало знать правду, куда важнее – что с ней делать. Вернулся бы я? Понятия не имею… И ненавижу себя за то, что не могу с уверенностью ответить «да».

И я хочу утопить свою обиду и сомнения в том, что может усмирить бурю в моей душе, – нашем с ней единении.

Я хочу сорвать со Скай одежду и затеряться в ней. Я мучительно нуждаюсь в этом. Но имею ли я на это право?

Завтра я уеду, и мне уже не хватает Скай. Так что я решаю больше не мешкать.

Я думал, что мне знакомы ее поцелуи, но совсем позабыл о том, как они на меня действуют. Мы ощущаем отсутствие человека, только когда его теряем, но возможно ли подготовиться к шквалу чувств, который обрушивается на нас, когда мы снова его находим? Скай, я проклинаю каждое мгновение, что провел вдали от тебя. Охваченный ненавистью к четырем месяцам разлуки, я не хочу терять ни секунды.

Самоконтроль летит ко всем чертям.

Мы целуемся так, словно пытаемся проглотить друг друга и боимся упустить хоть миг близости. В спешке опрокидываем аптечку, и Скай, не отрываясь от моих губ, расстегивает на мне ремень. У меня голова идет кругом. Я готов все отдать за то, чтобы она не останавливалась. Врезаюсь спиной в стену и слышу, как в комнате снова что-то падает, но ни мне, ни Скай нет до этого дела. Ее пальцы даже сквозь ткань джинсов чувствуют мою эрекцию.

Да. Уже. Неужели Скай до сих пор удивляет, какую власть она имеет надо мной?

Я выскальзываю из штанов и боксеров, а Скай уже возится с моей футболкой. Она помогает ее стянуть, и вскоре ее платье тоже падает на пол.

Несколько секунд я жадно разглядываю Скай – в нижнем белье, с округлившимся животом и нашей татуировкой под грудью. Чувствую, что ее охватывают страх и стеснение за свое изменившееся тело. Но она прекрасная, и я не хочу, чтобы она когда-либо в этом сомневалась. Приникаю к ней и шепчу на ухо, что она слишком красива, чтобы быть настоящей. Улыбка, которая расцветает на лице Скай… Черт. Я снова ее целую. Пальцы отправляются на поиски застежки лифчика, чтобы выпустить на волю грудь, которую я спешу покрыть поцелуями. Скай зарывается пальцами в мои волосы и тянет их в такт своим вздохам.

Мне кажется, что все происходит слишком быстро. Наше желание влечет нас к кровати, Скай падает, увлекая меня за собой. Я опираюсь на руки, чтобы ее не раздавить, а Скай тем временем освобождается от последнего предмета одежды, который нас разделяет.

И мне вдруг становится страшно. Страшно, что я снова все испорчу. Ведь сейчас это уже не игра, все, что между нами, давно перестало быть игрой.

Мы больше не целуемся, я ищу рай в глубине ее синих глаз. Последние сомнения исчезают, когда пальцы