Сосед с прицепом - Анна Мишина

А я тут же вспоминаю про Свету. Пишу ей сообщение, что буду позже.

— Следующий, — выглядывает мужчина. — Какие люди да без охраны, — усмехается врач.

Высокий, в голубом медицинском костюме.

— Сан Саныч, — хочет встать Рома, но тут же морщится от боли; я к нему подскакиваю, подхватывая под локоть. — Как видишь, с охраной, — хмыкает он.

— Прекрасно. Что стряслось, дорогой? Решил опробовать себя на прочность? — помогает Роме врач. — На рентген пошли, пока не набежала толпа поломанных и покалеченных, — ведет нас к другому кабинету. — Погода располагает.

— Ага, кажись, небольшие поломки все же случились, — говорит Рома. — Знакомься, моя помощь на сегодня — Надежда, соседка по совместительству, — подойдя к кабинету с железной дверью, представляет меня врачу, видимо, хорошему знакомому.

— Приятно, — кивает тот мне, сверкнув серыми глазами.

— А это Сан Саныч, светило науки, — продолжает посмеиваться Роман. — Странно тебя видеть тут.

— Не преувеличивай, я не должен затмевать твою персону, Стрельцов. А помощь она везде нужна, — подводит тот к аппарату Романа. — Давай, садись, ногу вот сюда, ага, — начинает командовать. — Лена, давай, подготовь, — дает команду медсестре. — А вы подождите за дверью, пожалуйста, — отправляет меня в коридор. — Я вам его выведу.

Через минут пять Рому вывозят в кресле-каталке.

— Ну что ж, — везет его Сан Саныч. — Могу предложить тебе два варианта. Но выбрать не дам.

Я подхожу к мужчинам.

— Что-то серьезное? — спрашиваю.

— Отделался неполным переломом малоберцовой кости. Но это не значит, что сейчас ты поскачешь на работу, — снова обращается к Роману. — Можно зафиксировать ногу ортезом, но… во-первых его нет.

— А во-вторых?

— Ты будешь скакать и один черт уматаешь на работу. А еще одно неловкое движение может завершить перелом со смещением или добавить проблем со связками. Поэтому только гипс. Это во-вторых.

— Нет, — морщится Рома.

— И я очень попрошу Надежду, чтобы она за тобой проследила и если что, доложила мне. Кстати, сейчас дам вам мой номер, мало ли, надо будет угомонить буйного пациента, — усмехается мужчина.

Выйдя в коридор, замечаем очередь из пяти человек.

— А еще у меня тут где-то были костыли, сейчас сдам тебя девочкам, они тебя зафиксируют и отправят домой. И да, Рома, это месяца на два в лучшем случае. И на больную ногу не вставать!

— Я не могу столько времени отсутствовать на работе.

— А ты не отсутствуй, удаленка еще никому не вредила. А на выезды у тебя есть специально обученные люди, оперативники, кажется, — скрывается в кабинете.

А выйдя через полминуты, дает мне свою визитку.

— Всего хорошего, не болейте, — и принимает пациента. — И да, — тут же оборачивается в дверях, — ногу на возвышение, для оттока.

А Рому берут в оборот две женщины, увозят его куда-то и возвращают мне его через минут тридцать уже загипсованного, с костылями в руках и страдальческим выражением лица.

— Ну что, домой? — спрашиваю, улыбнувшись.

Роман

Чувствовать себя неполноценным — пусть даже временно — непросто. Очень непросто. Потому что я не привык, что чуть что, мне нужно брать костыли. Чтобы сделать что-то обычное, простое… Поистине, начинаешь ценить элементарное. Да просто дойти до туалета!

Казалось бы — нога!

Мне неловко, что Надя со мной провозилась полдня. Мы приехали к дому, она помогла мне дойти до лифта, потому что я не сразу приноровился, как пользоваться костылями. Сомнительная опора взамен здоровой ноге. В общем, я разбит и расстроен. По крайней мере, сейчас.

— Так, заходи, осторожно, — повторяет Надя, когда я в очередной раз чуть не спотыкаюсь и чуть не опираюсь на загипсованную ногу.

— Все, со мной все отлично, можешь идти по своим делам, — на самом деле я уже очень хочу, чтобы она ушла. Потому что видеть меня в таком состоянии, думаю, то еще удовольствие. Я никогда себе ничего не ломал. Никогда. И тут… на старуху бывает проруха. Можно такое определение применить к данной ситуации? Я сам замечаю, как становлюсь вредным. Мне максимально неловко при Наде.

— А я уйду, — говорит она спокойно, — только чуть позже. Тебе нужно помочь раздеться.

— Я это прекрасно могу сделать сам, — пытаюсь расстегнуть куртку.

Костыли звучно падают, съезжая по стене. Чуть не спотыкаюсь о ботинки Мишки. Раскинув руки, чтобы ухватиться за что-то, срываю с вешалки куртку Жени. И наконец застываю, потому что меня удержала Надя.

— Ну, — усмехается она, — еще будешь предпринимать попытки самостоятельности?

— Нет, — бурчу в ответ и сдаюсь. Иначе я убьюсь в этом замкнутом, практически, пространстве.

Затем вприпрыжку направляюсь в зал и сажусь в кресло, вытянув ногу, откидываюсь на спинку и закрываю глаза.

Слышу, как Надя прошла в кухню.

— Я тут немного похозяйничаю? — доносится ее голос.

— Сколько душе угодно, — отвечаю, понимая, что не уйдет она просто так.

Видимо, от пережитого стресса я вырубился. А очнулся от того, что почувствовал, как меня погладили по плечу.

— М? — распахиваю глаза, пытаясь понять, какого черта я сплю на работе?

— Вот, — ставит разделочную доску на подлокотник кресла. — Осторожно, не опрокинь. Тут бутерброды, чай.

— Я не пью чай, — прикусываю язык. Что ты как маленький, Стрельцов?

— Тебе кофе сейчас нужно минимизировать, он вымывает кальций. А у тебя почти перелом, помнишь? — сводит брови и смотрит на меня как на нашкодившего мальчишку.

— Помню, забудешь такое, — морщу нос от ноющей боли в ноге.

— Про обезболивающие, если очень надо, то можно. Но лучше на ночь, чтобы можно было поспать спокойно.

— Я понял.

— Ладно, — выдыхает она. — Тогда я пойду.

Она уходит в коридор. Слышу, как одевается.

— Надь, — пытаюсь встать, и кое-как получается.

— Ты что? Что-то подать? — тут же делает пару шагов в мою сторону.

— Нет, просто хотел сказать, спасибо. Мне просто нужно принять эту ситуацию… — бубню я, еще раз прокручивая утро. Что за мужик выходил от нее? Ну, давай, спроси.

— Какую? — будто понимает, что я не о ноге.

— У тебя все хорошо? — перевожу я нить разговора. Выстраиваю все по-другому. Я не какой-то там мужик, претендующий на ее личную жизнь. Да и ей это на… не надо. Не надо же?

— Да, — кивает она. — Разводом занимаюсь, адвокат помогает. Машину вернуть уже и не надеюсь, — закусывает губу.

— А, — давай, Стрельцов, немного такта, которого тебе в жизни так не хватает, — Я думал, что вы помирились.

Ее брови взлетают вверх.

— С чего ты решил?

— Сегодня столкнулись утром с мужиком, выходящим от тебя. Мишка его с дедом Морозом сравнил, — деланно усмехаюсь.

Не цепляет же меня это. Ни капли. Держи, Стрельцов, морду кирпичом.

— Утром? — переспрашивает и начинает смеяться.

Что тут смешного, м?

— Это мой брат, Лёва, — стреляет в меня