Сосед с прицепом - Анна Мишина

в этом году принять успеть. Нормально так принять, а не обтираться мокрым полотенцем. И не убиться бы еще в довесок. Первая попытка была на грани самоубийства. Только пытаюсь сообразить, как. Не дочь же просить помочь. Егору позвонить? Неудобняк. Даже по молодости подобных событий не случалось. А тут… Твою ж мать! Всё как-то нехорошо…

Поэтому прихожу к мысли, что завтра к вечеру детей заберут, и я попробую сам. Была не была.

Глава 19. Попадос

*Роман*

Утро следующего дня начинается с суматохи. А все почему? Правильно! Завтра Новый год. За детьми должны приехать Думские. Женя носится, собирает вещи по дому, все, что может пригодиться. Мишка — само спокойствие. Сидит на полу, собирает конструктор. Припер его ко мне в зал, чтобы мне скучно не было, и вместе со мной наблюдает за сестрой.

— Мих, а ты чего? — спрашиваю его, наблюдая всю эту суету.

— А чего? — пожимает плечами, не отрываясь от конструктора.

— Не собираешься, — уточняю.

— А всё на мне, — отмахивается.

Хмыкаю. Настоящий мужик.

— Жень, ты Мишке возьми на сменку шмотки, — все же прошу дочь.

— Хорошо, — доносится из ванной.

Примерно через час в квартире раздается звонок.

— Я открою, не торопись, — подкалывает меня дочь.

Ладно, ладно. Мстя моя будет жестокой!

— Здрасьте, дядь Егор, — тараторит ему Женька. — Мы готовы, вот.

— Где папаня ваш? — спрашивает и проходит в зал. — ЗдорОво, — пожимаем руки. — Угораздило же тебя, — вздыхает. — Как же шашлыки жарить без тебя?

— Сам, всё сам, — усмехаюсь.

— Может, всё же поедешь с нами? — оценивающе пробегает взглядом по гипсу.

— У тебя машина битком детьми. Плюс жена. Багажник с продуктами и покупками. Меня куда? На рейлинги?

— И то верно, — вздыхает. — Давай вернусь? Или такси закажем? Ну чего ты один тут торчать будешь?

— Да спать я буду, — успокаиваю его.

Егор смотрит на меня с недоверием.

— Всё норм, серьезно. Главное, чтобы дети были довольны.

— Будут, тут не сомневайся, — обещает.

— Вот и договорились. Я на связи, если что, — прощаемся.

Дети быстро собираются. Провожаю их, доковыляв до двери. И как только за ними закрывается дверь, иду на кухню, наблюдаю из окна за их “упаковкой” в машину. И уже через минут пять машина Думского покидает двор.

— Ну вот, Стрельцов, отдыхай, высыпайся, сколько душе угодно, — говорю сам себе.

Делаю себе кофе. Да! Я честно всё это время не пил кофе. Но сейчас у меня нет свидетелей, и я готов нарушить запрет Нади. У меня от одного запаха уже руки подрагивают. Хочу — не могу.

Отвел душеньку. Аж сердце лупит за ребрами. Что ж, надо пробовать и душ принять. Захватив полотенце из шкафа, свежую футболку с шортами, на кухне беру полиэтиленовые пакеты и, одолжив скотч у дочери в комнате (узнает, что был — убьет), сидя на диване, запечатываю свой гипс. И только после всего этого иду в ванную.

Ставлю костыли у стиралки. Сам же осторожно раздеваюсь, балансируя на одной ноге, опираюсь всё же задницей об умывальник. Футболку в стиралку, спортивные штаны туда же. Оголившись, аккуратно забираюсь в ванну, сев на борт, перекидываю ноги. И вуаля!

Какое блаженство стоять под струями горячей воды. Кайф! От души наливаю геля для душа в ладонь. Просто отмокаю минут десять.

— Черт! — понимаю, что вода начинает попадать на гипс, потому что скотч отклеивается и пакет сползает.

Надо закругляться.

Выключаю воду, смыв остатки пены. И начинаю выбираться из ванной тем же способом, каким забирался. Сажусь на борт, перекидываю здоровую ногу. Полдела сделано. Перекидываю вторую ногу. Чуть не теряю равновесия, удержавшись лишь чудом, когда задница поехала с борта в сторону ванной.

Сердце подпрыгнуло к глотке.

Осталось сложиться пополам в ванной и получить гипсом по башке. Но повезло, и я уже осторожнее переставляю ногу, ставя на пол. Поднимаюсь.

И… мать его ети!

Весь мир крутанулся, кажется, на триста шестьдесят. Нога поскользнулась на чертовом полиэтилене, который окончательно съехал с гипса, и я падаю на спину, раскинув руки и приложившись затылком о кафельный пол.

Умер, кажется.

Или отключился?

На пару секунд. Но как только прихожу в себя, тут же взвыл от боли. И в голове, и в сломанной конечности, и в спине моей многострадальной.

Лежу. Стиснув зубы, пережидаю пик боли. Сейчас ведь утихнет, да? Если я не буду шевелиться. Или я себе еще что-то сломал?

Гул в ушах постепенно начинает утихать.

Стрельцов! Это анекдот, кому расскажи. Картина маслом. Лежишь тут, раскинув все свои конечности. Хорошо, никто не придет. Или не очень хорошо?

Пытаюсь прикинуть свои перспективы. Они, надо признать, нерадужные.

Смогу ли я встать — вот в чем вопрос. И я пока не готов это пробовать.

Звонок в дверь.

Я замер.

Прислушался.

Уходите. Я валяюсь!

Снова звонок.

Да твою же… за ногу!

Пытаюсь перевернуться на бок, чтобы хоть немного сгруппироваться и попробовать встать. Но не выходит. Ногу пронзает болью. Голова начинает гудеть от боли в затылке.

Где-то в глубине квартиры начинает трезвонить мой телефон.

Та-а-а-а-к…

Стук в дверь.

Да нет никого адекватного дома! Хоть кричи.

Откидываюсь снова на спину и прислушиваюсь. Повисает тишина.

Ушли? Ну и славно. Я тут полежу до следующего года, хорошо?

Начинаю смеяться. Сначала тихо, но какая-то тупая истерика, видимо, решила меня накрыть. В итоге лежу и ржу, как больной придурок.

А когда слышу, как открывается входная дверь, так и вовсе затыкаюсь.

— Рома? — слышу обеспокоенный голос Нади.

А как она вошла? — первый вопрос в голове.

Я тут голый вообще-то! — вторая мысль.

— Погоди, Надь, — доносится мужской голос. — Роман?

— Я здесь, — подаю голос и тут же тянусь к полотенцу, но где уж мне до него дотянуться.

Дергается дверная ручка.

— Только я тут слегка в неглиже, — пытаюсь подобрать слова, чтобы меня правильно поняли.

Дверь открывается, и в проеме появляется тот самый утренний гость Нади, нареченный Дедом Морозом. Брат ее, кажется.

— Опачки, — он тут же оборачивается: — Надь, я тут без тебя справлюсь, иди чайник поставь, — говорит сестре и входит в ванную, закрыв за собой дверь. — Вот это попадос, — хмыкает. — Чего доломал? — оглядывает меня и подает полотенце.

— Вроде нет, — отвечаю и подаю руку мужику, чтобы тот помог мне хотя бы сесть.

— Лев, — представляется.

— Роман, — отвечаю.

— Наслышан, — кивает. — Ну, попробуем встать? Может, скорую вызвать?

— Давай сначала встанем, — отвечаю.

И с его помощью я оказываюсь на ногах, вернее, на ноге с костылями в руках. Под его контролем одеваюсь и только тогда наконец могу выйти