Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

— Теневой артефакт, Сфера Отклика, украденная из лавки «Мотыль и Черниль», — продолжил он. — Все же помнят это событие, о котором вчера мы разговаривали на заседании Совета?

Утвердительный кивок трёх голов одновременно — как же, забудешь такое!

Эврен довольно кивнул:

— Отлично. Для госпожи Эльсы внесу ясность — вчера мы с Мирст и Талькаром отправились прямиком в лавку для того, чтобы посмотреть на место преступления, изучить теневые следы и в целом — взглянуть своими глазами на произошедшее.

Эльса усиленно, с интересом закивала — я ведь ничего ей так и не рассказала о вчерашней вылазке. Ай, Айлин, ай, молодец! Образцовая хранительница молчания — нервно похвалила я себя саму, сдерживая крайне неуместный смешок.

— И то, что мы увидели, призвав теневой отклик с нарушенной фероновой вязи на двери — нас абсолютно не порадовало. — продолжил Эврен, обводя взглядом всех нас. Казалось, весь мир затаил дыхание — сейчас он это озвучит, и все мои домыслы претворятся в явь. Эфемерная мысль станет реальной, неумолимым градом посыпятся острые стрелы фактов и повиснет в воздухе тяжелое, свинцовое, облако. Облако крайне неприятной, неудобной, неуютной правды.

Магистр сделал паузу, откидываясь к спинке кресла и наблюдая за нашей реакцией — будто давал нам переварить его заявление.

— Мы проверяли это вместе с госпожой Мирст. У меня нет права ошибиться в этом. У госпожи Мирст — тоже. У самой Этерны, Тени — тоже. Никто из нас не мог ошибиться, не мог соврать, это не была иллюзия. И всё же… — он выдохнул, коротко и тихо, несдержанно сжав переносицу пальцами. — Украл артефакт кто-то из нас. А если быть точнее — кто-то из Совета. В теневом отклике нам явилась рука с печаткой Совета.

Напряжение в атмосфере роскошного кабинета сгустилось так, что казалось — можно было вырезать его перочинным ножом со стола Эврена и подавать как плотный, дурманящий своим напряжением десерт (третье блюдо сегодняшнего ужина — тревожный тарт). Тайна, теперь связывающая нас четвертых, физически ощутимым покровом невысказанных слов повисла в воздухе. Нет, не так — тайна. Не просто невинная кража кристальной булочки, о которой неудобно рассказывать, а такая тайна, подобные которой люди уносят с собой под убежище из могильной плиты. Где-то в дальнем углу кабинета, неподалеку от роскошного гобелена, тихонько тикали настенные часы — и даже они, будто стыдясь своей дерзости, затихли. Так-то. Негоже портить таинственность момента.

— Мы сидим в Совете. — сказал Эврен, глядя в упор на Ириса, потом на меня, потом на Эльсу. — Но Совет прямо сейчас точит изнутри предатель. И если мы не узнаем, кто именно приложил к этому руку — всё рухнет. Рухнет Иль-де-Вирел. Рухнет Шарден. Я не знаю масштабов, но чую, что грядет что-то… что-то в разы страшнее, чем Тихий Круг. — холодно произнёс магистр, на секунду задержав на мне взгляд.

Он встал и подошёл к окну — движения были резкими, словно мужчина бросал перчатку на стол. Его тень чуть затрепетала — и мигом успокоилась, как дикий зверь, улёгшийся у ног хозяина.

— Ваш ход, — добавил он, подпирая спиной закрытые ставни и складывая руки на груди. — Теперь вы знаете, с чего начался конец. И наша задача — что-то с этим начать делать.

Эльса говорила мягко — как говорят с раненым зверем, у которого лапа в капкане, — но в её голосе уже дрожала, извивалась колючая нить сомнения. Словно она шагнула в темноту печально известного леса, искренне надеясь, что встретит там безобидных белочек, а не кровожадного ночного маньяка.

— Магистр, при всём уважении… У тебя есть лигаты. Ты мог бы поручить это им. Или, хотя бы, начать с прямого донесения госпоже элериарху. Почему мы?

Талькар, не дожидаясь ответа, подался вперёд, как хищник, чьим любимым обедом было отсутствием логики, учуявший потенциально аппетитную несостыковку. Его пальцы обвили стаканчик с чаем, как будто это был единственный стабильный объект во вселенной, что в этот момент опасно пошатнулась под ним.

— Серьёзно. Я — бывший вор, Айлин — серебряная ведьма, Эльса — служит Магистрату Внутренней Безопасности. Как бы… немного не тот набор для выявления подозреваемых, желающих устроить государственный переворот, тебе не кажется? Причём, ладно если бы это были люди из народа — ты же говоришь про Советников.

Я чувствовала, как воздух потяжелел еще сильнее, давя на мои плечи неподъемным грузом. Тень, впитывающая в себя звуки, всё ещё держала границы помещения, создавая ощущение замкнутой капсулы, в которой даже время дрожит от клаустрофобии.

Слова Талькара, такие честные и прямые, казались мне почти кощунственными — не потому что он был не прав, а потому что он был чересчур прав. Что-то было не так. Что-то огромное, подспудное, ломающее и опасное, как трещина в фундаменте дома, которую тщетно пытаются замазать краской.

Почему мы?

Я тоже это чувствовала. Мы не команда. Мы — сборище. Головоломка, куски которой не должны совпадать. Я — теневая ведьма, заклеймённая серебром. Эльса — шпионка-сплетница, змея среди ястребов. Ирис — бывший вор, находящийся в Совете на птичьих правах, по воле самой насмешке и вольности самой судьбы.

Нас бы скорее привлекли как подозреваемых в краже, чем… как сообщников. И всё же… мы здесь. В этой тишине. В этом кабинете, под замком магии Тени. Что-то случилось. И случилось такое, что даже Эврен не доверяет своим. Не лигатам. Не Совету. Не элериарху. А доверяет нам.

Эврен молчал. Его лицо по-прежнему было пугающе спокойным, невозможным для прочтения — как запертая входная дверь. Никогда не знаешь, что ждёт тебя там, снаружи, после выхода за дверное полотно — обычный вторник или последний день в твоей жизни. Ни тени эмоции, ни намёка на сомнение — лишь выверенная суровость, идеальная маска, отточенная годами политики, военной службы и тем дерьмом, что приходит вместе с Тенью.

Но я знала. Я чувствовала по его дыханию, по тому, как он сжал спинку стула, стоявшего неподалёку, чуть сильнее необходимого. Он боялся. Не нас. Не провала заведомо идиотской миссии. Он боялся того, что это на самом деле правда.

Магистр Теней, привыкший иметь дело с неведомым, страшным, с убийствами, с тонкими теневыми уравнениями реальности — он боялся людей. Тех, кто сидит в Совете. Потому что один из них (а возможно, и не один) — позорный ренегат Шардена, над которым уже нависает тюрьма Ауланнар. А если кто-то украл артефакт, способный в руках умелого теневика искривлять саму суть Тени — значит, он не просто нарушил закон. Он начал тихую войну,