Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

похитить тех, кто должен был заниматься допросом торговцев. Я знаю, что ты сможешь… добыть дополнительную информацию. Используй все подвластные тебе методы. Важно — старайтесь ничего не записывать, делайте записи только в самых крайних случаях. Если придётся что-то зафиксировать — зашифруйте это таким образом, чтобы поняли только вы.

Ирис молча кивнул. Только цепочки на его шее дрогнули, мягко блеснув в свете магических фонарей.

— Эльса, — голос Эврена стал мягче, но не менее твёрдым, — твои чары обаяния и подвешенный язык пригодятся лучше всего. Лиана, разумеется, жила в женском крыле общежития Академии. Лигатам на входе скажи, что ты от гвардиана Карал Вельторна Эврена Хаэля — пропустят без вопросов. Положением Асессора лучше не апеллируй. Переоденься во что-то простое и пройди в общежитие под видом скорбящей тётушки. Сведи разговор с соседками. С преподавателями. Найди её дневник — если он у неё вообще был, и если он ещё там. Но главное: выясни, с кем она разговаривала последние дни. Мирст — отправляйся с Эльсой, тебя попрошу поговорить с родителями погибшей — и как раз проследишь, чтобы они не столкнулись с Верин, которая представляется тёткой Лианы.

Я кивнула, принимая поручение, и здесь вставила краткий рассказ о своей вчерашней посетительнице в «Пеплотравах» — Эврен кивнул, попросив нас еще запросить списки тех, кто из студентов, персонала и преподавателей покидал вчера врата Академии — и, на случай, если «будут гнуть пальцы в отношении документов» — бросил Эльсе свою печатку Совета, наказав использовать её только в случае крайней необходимости.

Та поймала кольцо с ловкостью ястреба и серьёзно кивнула, без своего обычного огня, но с ледяной решимостью. Ирис кивнул мне, взгляд — короткий, прощальный, почти мягкий. Потом друг ушёл, тихо, стремительно — как вода, льющаяся по камням.

Эльса задержалась в дверях:

— Идёшь со мной?

— Иди, Эль. Я догоню, — ответила я.

Эльса выпорхнула следом за Ирисом, как ярко-рыжий мотылёк. Я осталась. Тишина кабинета была густой, как воск в храме Этерны. Магистр уже вернулся за свой рабочий стол, опустился в кресло и углубился в бумаги, словно мир снова стал бумажным, а решения людских судеб — всего лишь сухими строчками, подписями и печатями.

— Мирст? Какой-то вопрос? — не глядя, спросил он, черкнув пером по пергаменту и запечатав его.

— Да, — ответила я, медленно подходя к вешалке.

Но не за плащом. Ни шагом, ни взглядом не выдав себя. Мгновенье — и моё тело уже знало, что делать. Я выхватила стрелу из колчана, стоявшего у стены. Тетива Велатра натянулась с тихим, предательски сладким, очаровательным пением. Кончик стрелы взметнулся в воздух — и взял курс на точку между чёрных, густых бровей Эврена Хаэля.

Брови Магистра вскинулись вверх, в глазах вспыхнуло — но не страх, нет, — удивление. Чистое, внезапное, как первый снег на крышах. Но он не пошевелился. Ведь он знал, что я могу выстрелить. Страшно не то, что человек смертен, а то, что он смертен внезапно.

Но Хаэль умён, и он знает, что попусту я угрозами разбрасываться не буду — есть причина. Он лишь замер с пером в руке, ожидая моей речи.

— А теперь, — произнесла я незнакомым, шипящим от недоверия голосом, словно раскалённое железо капало на лёд. — заставь меня поверить, что за кражей артефакта стоишь не ты.

Слова звенели — не громко, но звенели, как звон разбитой чаши, в которой прежде плескался чай, заваренный дорогим человеком. Я хотела верить ему. Всей душой. Я помнила, как он держал меня за руку, когда магия выжигала меня изнутри. Как его голос вытаскивал меня тогда из объятий Этерны.

Магистр молчал, смотря на мою стрелу. Он как будто бы слишком хорошо знал, что я спрошу. Словно репетировал это молчание заранее.

Глава 4

Соболезнования и бессмертная улитка

«Ей уже всё равно, а нам теперь работать.»

— Эльса Верин, с досадой, но исключительно в тональности чистой иронии

В кабинете было слишком тихо. Затаились тени, воздух, свет — всё пространство вокруг словно задержало дыхание. Моё мироздание тотчас сузилось до остро наточенного металлического кончика стрелы. До кончика, который держал на прицеле самого Магистра Тени, Пятого Лика Совета, гвардиана Карал Вельторна — Эврена Хаэля.

Моя рука, натянувшая тетиву, позорно дрожала — и я не знала, была ли этому виной моя нынешняя плохая физическая форма или же взявшая верх эмоция… гнева? разочарования? страха? Я будто сама не до конца осознавала ситуацию, и всё мое нутро, несмотря на внешнюю браваду — противилось. Сердце вопило, переходя на ультразвук — прекрати, картонная ты дурочка! — а глас разума твёрдо вещал — сначала добейся от него правды, и тогда уже решай, что делать.

Я стояла, как пожухший осиновый лист, прибитый к стволу резким порывом ветра. Лист, дрожащий от напряжения, но не сдвигающийся ни на шаг. Мышцы помнили каждое движение — как натягивать тетиву, как дышать ровно, как сосредоточиться. Всё, как учил меня наставник Райс Торенвельд в Тихом Круге, когда вручил мне Велатр. Воспоминание о нём — живое, тёплое, грустное — прошило меня, и рука дрогнула ещё сильнее.

Моя вера куратору — эта хрупкая стеклянная ваза, которую я долго лелеяла на подоконнике своего доверия, — вчера дала трещину. Почему я сомневалась, спросите вы? Ведь он, вроде как, нормальный мужик, пусть даже строг и порой груб. Объясню — как минимум, тонкий разлом на поверхности хрупкой вазы моего доверия образовался потому что именно он обнаружил теневой всплеск сил в Северных древностях. Но — в три часа ночи? Неужели его магическое чутьё столь высоко? Бред — я чувствовала отклик Тени лучше, чем он, и в тот момент я спокойно дрыхла в своей постели — помню, единственное, что меня потревожило той ночью — то, что Торш ну очень громко храпел. И у меня была бессонница.

Почему Магистр не отправился сразу на зов Этерны, а ждал утра, и то, чтобы сообщить элериарху, а не сразу отправиться в лавку? И, конечно, главным триггером моей подозрительности стала печатка Совета. Где гарантии того, что это не его кольцо? Не его рука? Кольца Совета абсолютно одинаковые, и даже если мы будем искать негодяя по размеру кольца — ничего не выйдет, кольца стандартного размера, и магия Совета подстраивает его под окружность пальца обладателя.

Мне было страшно. До одури, до подступающей тошноты. Но не от того, что передо мной стоял Магистр. Я знала — он не причинит мне вреда. Даже если бы захотел —