Месть Даники - М Кей Нуар

Данте мог умереть, я могла умереть. Это безумие! Что я вообще здесь делаю?

Но я знаю, что я здесь делаю, я защищаю своего хорошего мальчика, как и обещала ему много раз.

— Никогда больше не оставляй меня, — говорю я Данте, переплетая свои пальцы с его. Несмотря на ситуацию, наши раны, у меня всё ещё есть безумное желание прижать его к столу и трахнуть прямо здесь, прямо сейчас. Но нет времени — нам нужно убираться отсюда — поэтому я сопротивляюсь желанию заставить его показать мне свой твёрдый член; показать мне, как сильно он по мне скучал.

Данте целует мои пальцы. — Я никогда больше тебя не оставлю,Tesoro. Ты для меня всё.

Сначала слова застают меня врасплох, но искренность в глазах Данте быстро смягчает любые сомнения, которые у меня могли быть. Он говорит серьёзно.

Я целую его ещё раз, положив руку на его сердце.

— Пойдём домой, малыш. Тебе нужно принять ванну.

Ему, вероятно, нужно гораздо больше...

Глава двадцать первая

Последствия

Даника

Мы ещё не вышли из передряги, даже близко. Данте то и дело теряет сознание, пока Карло гонит по объездным дорогам, чтобы доставить нас домой. Эмилио уже позвонил Доктору, он встретит нас там.

— Давай, детка, оставайся со мной, — говорю я Данте, целуя его слишком горячий лоб. Я ничего не могу сделать, чтобы помочь в этой ситуации, но я продолжаю настойчиво торопить Карло: веди уже, блядь, быстрее!

Доктор уже ждёт, когда мы приезжаем домой, уверяя нас, что не о чем беспокоиться, хотя я очень беспокоюсь. Тёплой тряпкой я вытираю лицо Данте, пока Доктор оценивает ущерб: несколько треснувших рёбер и отвратительное огнестрельное ранение в плече.

— Ему повезло, нет повреждений внутренних органов, и пуля прошла навылет, — переводит для меня Эмилио, пока доктор готовится промыть рану на плече и зашить её.

— Повезло — это если бы его вообще не похищали, — бормочу я, но Эмилио благоразумно не переводит.

Это слишком отвратительно, я не могу смотреть, как доктор вгоняет иглу в кожу Данте. Данте даже не сильно стонет, просто терпит. Та маленькая энергия, которая у него была, когда я отвязала его от того стула, давно рассеялась после нашего поспешного ухода со склада Риччи.

Доктор протягивает мне бутылку антибиотиков, а Эмилио переводит инструкции: три раза в день, во время еды.

— И это всё?

— Есть что-то ещё, мисс Мэттьюз? — спрашивает Эмилио, пока Доктор переходит к моей руке, рана на которой выглядит значительно менее инфицированной, чем у Данте.

— Но он будет в порядке? — Я смотрю на Данте, крепко спящего в кровати. Цвет его лица совершенно ненормальный; он не похож на себя.

— Ему просто нужно отдохнуть, мисс Мэттьюз.

Мне следовало назвать это чушью. Но два дня я позволяла им говорить мне, что всё будет хорошо, пока нетерпеливо ждала, когда Данте поправится, вернётся ко мне. Как-то это не совсем то счастливое воссоединение, которое я представляла. Я рада, что Данте дома, но сейчас он выглядит хуже, чем когда мы его нашли.

Как я ни стараюсь, я не могу заставить его что-либо съесть, не вырвав снова, и лекарства ни хрена не улучшили ситуацию. Большую часть времени у него даже нет сил или сознания, чтобы узнать меня, а его дыхание остаётся неровным, сердцебиение стучит в моё ухо, когда я кладу голову ему на грудь. Всё в порядке, мисс Мэттьюз. Только все не в порядке.

Если бы я только обратила больше внимания — это Эмилио первым замечает срок годности на антибиотиках. Они просрочены более чем на год. Блядь! Мутные схемы от мутного доктора.

— Затащите его в машину! — говорю я Эмилио, торопливо сбрасывая с Данте одеяла. Он весь в поту от лихорадки, которая не отпускает его, его цвет лица пепельный, как серые небеса снаружи.

— Мисс Мэттьюз, Доктор уже в пути. — Эмилио пытается успокоить меня, но я вижу беспокойство на его лице, когда он оценивает отчаянное состояние Данте.

— Нет, к чёрту этого парня. Данте нужна настоящая помощь. Затащите его в машину.

— Мы так не работаем, мисс Мэттьюз. Это усложнит обстоятельства.

— Смерть Данте усложнит обстоятельства, а теперь давай эту грёбаную машину, Эмилио. Я больше не просить не стану! — Я знаю, что груба, но попрошу прощения у Эмилио позже. Не будет прощения ни для кого, если Данте умрёт у меня на руках. — Пожалуйста, — добавляю я, мой голос умоляющий.

Эмилио бросает последний взгляд на Данте и кивает, подзывая охранников, чтобы помочь донести Данте до машины, его тело безвольно свисает между ними как мёртвый груз. О боже, держись!

— Выйди! — говорю я Карло, когда добираюсь до машины, уже ждущей на подъездной дорожке. Он смотрит на Эмилио в поисках указаний, но старший мужчина просто кивает и позволяет мне сесть за руль, отрегулировав сиденье, чтобы я могла достать до педалей.

Было бы разумнее взять с собой кого-то из них, но я никому не доверяю везти меня туда, куда мне нужно. К чёрту их секреты и теневых врачей, есть только один человек, которому я доверяю его жизнь.

Поэтому я везу Данте к нашему детскому терапевту, доктору Картер — она была нашим семейным врачом ещё до моего рождения и всегда относилась ко мне с добротой. Я знаю, что у неё много вопросов, но она их не задаёт. Отчаяние на моём лице так же очевидно, как и смутная ложь, которую я ей говорю, чтобы придумать прикрытие. Мой парень попал в драку, мы думали, что рана заживёт нормально.

Пропустив очередь из ожидающих пациентов, доктор Картер сама кладёт Данте в больницу, отправляя меня ждать в дурацкую приёмную с слишком белыми стенами и садовыми журналами, которые зачитаны до дыр.

Нет никаких форм для заполнения. Эмилио пообещал уладить всё с административной стороны, гарантируя, что полиция не вмешается. Я знаю, что это будет нелегко, но выздоровление Данте важнее, чем грёбаная бумажная волокита.

После суматошной поездки — лавируя в трафике, как в реальной игре Grand Theft Auto (за вычетом травм невинных гражданских) — комната кажется слишком тихой, бессмысленной. Я расхаживаю взад-вперёд, беспокойная.

Есть только один человек, которого я хочу видеть, но доктор Картер говорит мне, что я не могу его увидеть, сначала ей нужно переделать швы Данте и правильно промыть рану.

Она выходит и говорит мне, что кусок плоти уже сгнил, и ей придётся его вырезать. Инфекция отравляла его тело и у него был