Месть Даники - М Кей Нуар

мимолётна, сменяясь выражением глубокой озабоченности, когда она нежно касается моей щеки. Её пальцы тёплые на моей холодной, липкой коже. Я не могу постичь, что она видит — сломанную, избитую оболочку того, кем я был когда-то. Как она может всё ещё прикасаться ко мне с такой нежностью, учитывая моё состояние?

Позади неё Эмилио и другие фигуры в чёрном попадают в фокус. Я узнаю некоторых из своих людей, но другие мне незнакомы. Эмилио немного хромает, но это не делает его менее угрожающим. Его присутствие властное и авторитетное — как в старые времена, когда мой отец посылал нас вместе собирать долги.

— Don mio. — Он улыбается, уважительно кивая в мою сторону, не прерывая Данику.

— Спасибо, что спасли меня, — говорю я ему.

— Вы должны благодарить мисс Мэттьюз, босс.

— О, поверь мне, буду. Я проведу остаток своей жизни, благодаря её. — Я опускаю голову на её грудь, закрывая глаза на мгновение.

— Иногда Королева тоже должна спасать своего рыцаря, знаешь ли. — Даника целует меня в волосы. — Давай освободим тебя от этих верёвок, детка.

Пожалуйста, пусть это не будет сном.

Глава двадцатая

Королева

Даника

— Все вон! — кричу я, адреналин всё ещё пульсирует в моих венах. Никто не смеет сомневаться во власти в моём голосе.

Эмилио выпроваживает мужчин из комнаты, закрывая за собой дверь, чтобы дать нам немного уединения. Я знаю, что он охраняет дверь, как и когда мы дома.

Небрежно я бросаю пистолет на пол. Он издаёт звенящий звук, когда металл ударяется о голый цемент, который, кажется, не видел швабры целое десятилетие. Остальная часть комнаты выглядит немногим лучше; влажные пятна на стенах расползаются, как гротескный тест Роршаха. Это место определённо вызывает ассоциации с «Пилой».

Освободившись от бремени пистолета, я могу свободно обхватить лицо Данте обеими руками. Слёзы текут по его щекам, прорезая высохшую кровь и оставляя за собой бледные дорожки. Я целую их, безразличная к грязи и крови. Его глаза встречаются с моими, и целую вечность мы просто смотрим друг на друга. Так много нужно сказать, но никаие слова не кажутся уместными или достаточными.

Быстрым, решительным движением я вытаскиваю нож из своего пояса и начинаю разрезать верёвки, связывающие избитое тело Данте. Моя рука дрожит, свежий порез на моей руке пульсирует, но я продолжаю, моя сосредоточенность непоколебима.

Данте — тень себя прежнего. Его штаны разорваны, ноги босые и окровавленные. Моё сердце разрывается, видеть его таким израненным, таким слабым. Защитная ярость проносится по мне, как лесной пожар.

Но он жив. Это самое главное.

Тем не менее, я в ярости, как львица, чей детёныш был в опасности. Как они, блядь, посмели? Как кто-то из них посмел? Грёбаный Лука.

После того как Эмилио спас меня в контрольной комнате, я не была достаточно глупа, чтобы продолжать осматривать остальные комнаты одна. Я убедилась, что взяла одного из охранников для прикрытия, когда мы врывались в пустые складские помещения одно за другим.

У людей Риччи не было ни единого шанса. Мы были слишком сильны с армией Греко за нами. Не думаю, что они этого ожидали. Спасибо, Эмилио!

С каждым завоёванным ярдом, оттесняя людей всё дальше и дальше, пока их число не сократилось до одного-двух, очередная дверь оказывалась в пределах досягаемости. Но ни за одной из них не прятался Данте.

К тому времени, как мы добрались до задней части здания, люди Риччи разбежались, поняв тщетность своей защиты против нашей многочисленной армии. Я быстро теряла надежду найти здесь Данте. Мы опоздали.

И затем, внезапно, просто очередная неприметная дверь в неприметном коридоре, и вот он! Данте. Живой. Но, о боже, он выглядел разбитым.

Времени на размышления не было, как не было времени и на жалость. Какой-то ублюдок бежал к Данте быстрее, чем я успевала сократить разделяющее нас расстояние.

На этот раз я не колебалась, нажимая на спусковой крючок.

Слава богу, я попала в цель. Я не хотела никого убивать, просто остановить парня. К счастью, моя меткость не слишком плоха, и я попала в него, случайно не застрелив Данте — это был мой самый большой страх.

Теперь, когда угроза устранена, я могу сосредоточиться на Данте. Чёрт, его плечо выглядит действительно плохо. Доктору лучше быть готовым творить чудеса.

— Ты можешь двигаться? — спрашиваю я, когда разрезанные верёвки падают на пол.

— Не знаю, — хрипит Данте, пытаясь перенести вес на ноги. Но он почти мгновенно снова падает. Кто знает, как долго он просидел в этом положении, его массивная фигура неудобно согнута вокруг стула.

Изо всех сил пытаясь сохранить равновесие, я поднимаю его, игнорируя пульсирующую боль, исходящую от моей раненой руки. Желание позвать Эмилио на помощь велико, но я полна решимости справиться сама. Я не хочу, чтобы кто-то прикасался к Данте, кроме меня. Он мой!

Данте хватается за спинку стула, чтобы удержаться, его другая рука сжимает моё плечо. Вместе нам удаётся поставить его в некоторое подобие вертикального положения. Его шаги шаткие, каждый — колоссальное усилие, но он продолжает. Он делает два шага, прежде чем падает на старый стол у стены, не обращая внимания на паутину, украшающую углы.

Вид того, как он борется, разбивает мне сердце, но также подпитывает мою решимость.

— Моим ногам нужно проснуться... — Слова Данте медленные, словно требуется много усилий, чтобы произнести их.

— Всё в порядке, детка, не торопись. — Я обнимаю его, прижимая к себе, несмотря на острую боль, пронзающую мою руку.

Приподнявшись, я целую его глубоко, жадно — почти дико. Прилив эмоций мгновенен. К чёрту, как отвратительно он пахнет; я просто счастлива снова оказаться в его объятиях, где мне и место.

Я никогда не знала, что могу так сильно скучать по этому чувству. Прошло всего несколько дней, но из-за страха потерять всё навсегда этот момент кажется еще слаще.

Член Данте дёргается между нашими обнимающимися телами, и я ухмыляюсь, нежно гладя его растущую эрекцию через разорванные штаны.

— Ну, ну, ну... И что же у нас здесь?

— Я скучал по тебе, — говорит он, всё ещё держа меня близко.

Я заглядываю в запавшие глаза Данте, на его разбитое лицо и снова целую его, пожирая его губы похотливо, небрежно.

Я скучала по тебе — даже не начинает описывать мои чувства.

Все эмоции — подавляющая паника и страх последних нескольких дней — наконец освобождаются из коробки, которую я плотно держала закрытой, чтобы пройти через эту миссию. Святое дерьмо!

Каждое чувство на пределе, накачаное