Месть Даники - М Кей Нуар

— Я выгляжу нелепо, — ворчит Данте, вытягивая мускулистые руки, чтобы полностью продемонстрировать образ, и поворачивается для меня. Шорты облегают его крепкую фигуру, а яркий узор топа контрастирует с его обычно стоической манерой поведения. Однако он улыбается, так что я знаю, что он просто притворяется ворчливым.

— Да, детка, абсолютно. Но мне нравится. — Я посылаю ему воздушный поцелуй. — А теперь покажи гавайскую рубашку.

— У меня никогда не было такой одежды, — жалуется Данте, вытаскивая ярко-жёлтую рубашку из одного из многочисленных пакетов с покупками, которые мы привезли после утреннего шопинга. Рубашка — яркий взрыв подсолнухов и ананасов, далёкий от его обычного тёмного и сдержанного гардероба.

Ничто из того, что было у Данте, не подходило для нашего островного отпуска, но я заметила это только когда мы уже приехали в Грецию. Уже наполовину выйдя за дверь, я была одета в свой любимый классический слитный купальник и готова к океану. Тем временем Данте неловко стоял в своих джинсах и чёрной футболке — его представление о «пляжном кэжуале».

Итак, я надела платье и потащила его в магазин за болееподходящей одеждой. К несчастью для него, это был маленький магазин, и их ограниченный ассортимент предлагал мало для мужчины его роста. Теперь бедному Данте приходится довольствоваться чрезмерно ярким ассортиментом шорт и маек, к моему большому удовольствию (и его ужасу).

Когда он натягивает гавайскую рубашку, ткань неловко драпируется на его широких плечах. Ярко-жёлтый материал почти ослепляет, а цветочный принт жизнерадостен до абсурда. Он похож на ходячее солнышко, и я не могу снова не рассмеяться. Выражение лица Данте смягчается, когда он встречается со мной взглядом, и он наконец присоединяется к смеху, звук глубокий и раскатистый.

— Кто носит такое дерьмо? — спрашивает Данте, разглядывая себя в зеркале.

Просунувшись под его руку, я обнимаю его сбоку, более подробно разглядывая отражение в зеркале. Это совсем не похоже на Данте, может быть, на другого Данте.

— Люди, у которых есть жизнь и которые ходят в отпуск, — отвечаю я на его риторический вопрос.

— Это не похоже на меня.

— Теперь похоже. Это наша новая жизнь.

— Хотел бы я, чтобы мы могли уехать насовсем. Просто собраться и переехать куда-нибудь ещё. Куда угодно. Я не хочу рисковать потерять тебя. — Данте вздыхает, целуя меня в макушку.

— Мы не можем уехать, дорогой. Ты знаешь это. Никто не уходит из этого бизнеса живым, ты всегда говоришь это мне. Кроме того, я не хочу уезжать. Это мой дом. Там моя семья, мои друзья. Я не хочу подвергать их риску. Ты знаешь, что это никогда не закончится, если мы просто уедем. Давай разберёмся с дерьмом между семьями и установим мир раз и навсегда.

— Ты слишком оптимистична. Но ты права. Так не может продолжаться.

— К тому же, мы должны быть рядом с Лукой. Ему будет трудно, когда он выйдет из реабилитационного центра.

— Он может идти в ад, он... — Данте сжимает кулаки, гнев вспыхивает на его лице.

— Он всё, что у тебя есть. Мы позаботимся о нём. — Мой голос успокаивающий, терпеливый, я кладу руку ему на грудь.

— Он этого не заслуживает.

— Нет, но мы всё равно это сделаем. Этого бы хотела твоя мать.

Лицо Данте смягчается, и он разжимает кулаки. — Ты действительно не получила лёгкую жизнь, когда выбрала меня, да?

— Нет, но я не хотела бы иначе,Tesoro.

— Навсегда к твоим услугам, моя Королева. — Данте берёт мою руку и целует её, палец за пальцем. — Всё, что пожелаешь.

— Ну, раз ты упомянул. Кое-что я хочу... — Улыбка расползается по моему лицу.

— Не говори.

— Я умирала от желания весь день.

— Я знаю. Не надо, — угрожает он, но я вижу, как улыбка начинает появляться в уголке его рта.

— Ты знаешь, что не можешь меня остановить. — Я показываю ему язык, как дерзкий ребёнок, дразня его.

Данте вздыхает, притворяясь раздражённым. — Ладно. Давай. Я впечатлён, что ты держалась так долго, не упомянув об этом.

— Потому что я шептала это тебе во сне, прежде чем ты проснулся. Очень много раз. — Я победно улыбаюсь.

Данте качает головой, теперь уже безоговорочно улыбаясь. — Ты абсолютно сумасшедшая женщина, ты это знаешь, да?

— Но ты всё равно меня любишь?

Данте просто смеётся и не отвечает.

— С днём рождения, детка. — Я встаю на цыпочки и притягиваю его ближе для поцелуя. Его губы двигаются на моих с голодом, зеркально отражающим мой собственный, зажигая огонь, который горит глубоко внутри меня. В поцелуе Данте есть что-то такое, то, как он открывает моё тело, как никакой другой ключ в мире.

— Сколько раз мне говорить тебе, что я не отмечаю дни рождения? — шепчет Данте, когда мы наконец отстраняемся, всё ещё держа меня близко.

— Сколько угодно. Ты всё равно поехал в эту поездку, верно?

— Ты была очень убедительна. Тем не менее, я не могу поверить, что позволил тебе затащить меня в Грецию.

— Здесь красиво, правда. Посмотри на всё это. — Я указываю на великолепную комнату вокруг нас, красивые пальмы и вид на океан через широкие двери нашего балкона в «медовом» люксе. Денег не жалели — всё в истинном стиле семьи Фера.

— Конечно, вид неплохой, — признаёт Данте, притягивая меня для ещё одного быстрого поцелуя. — Спасибо, что настояла.

Я больше чем настояла, я забронировала билеты и жильё, даже не сказав ему. После того адского двухнедельного периода в больнице, той неразберихи дней, которые последовали, пока Данте медленно восстанавливался, нам это было нужно, мы этозаслужили.

— Итак, я приготовила тебе две вещи на день рождения... — Я подмигиваю.

— Даника! — ругает он меня.

— Я знаю, знаю. Я обещала не дарить подарков. Но поверь мне, тебе понравится. Одну будет сложно довезти до дома, но другую... Хм... — дразню я, исчезая в спальне, чтобы достать подарки, прежде чем Данте успевает возразить.

Когда я возвращаюсь, он сидит в большом кожаном кресле у балконной двери, пристально наблюдая за мной.

— Во-первых, для твоей коллекции дзен. — Я достаю из-за спины маленькое изящное дерево бонсай и протягиваю ему. — Я знаю, как тебе нравится садоводство.

Данте улыбается. — Это из-за моего характера?

— Я этого не говорила. Но я хотела бы перестать находить маленькие камни из сада дзен на полу, ладно? — Мой голос игривый, подмигивание в конце гарантирует, что он знает, что я просто дразнюсь.

— Справедливо. Спасибо. Это очень заботливо.

— А затем вот это... — Я показываю другую руку из-за спины и протягиваю ему чёрный металлический кейс формата А4. На нём нет надписей, никаких указаний на содержимое,