Замуж за зверя. Попала! - Каролина Бром

Надея тяжело вздохнула, но кивнула. Голос её наполнился щемящей печалью вместе со смирением.

— Прощу, как не простить… Иди, моя золотая. Да пошлют тебе боги сон пригожий.

— И вам.

Я поспешила подняться к себе, чтобы спокойно обдумать то, что произошло на улице с Адамиром. Однако тревога, непонимание, досада и страх окружили со всех сторон и не давали покоя даже когда уже в постель улеглась.

Поворочалась, повздыхала, вновь обругала его шёпотом… Все мозги себе сломала, но разумного объяснения, что это такое было, так и не нашла.

Конечно, можно было не гадать, а просто пойти и прямо спросить Адамира, но раз уж он сбежал от меня в такой момент, то ему и идти ко мне первому мириться! Да и ответит ли, если спросить прямо? Почему-то я в этом сомневалась…

Сначала опасалась, что так и протерзаю себя обидой вплоть до самого утра… Однако Мурза под боком оказался получше всяких снотворных препаратов из прошлой жизни.

Так я и заснула…

***

С утра матушка оказалась куда настойчивее и строже, поэтому не выпустила из-за стола, пока я как следует не позавтракала. Об Адамире и его поступке ни она, ни отец больше не заговаривали, да и я сама, если честно, не горела желанием.

Переспала я с этой горечью, но та так и не исчезла. Стояла непроходимым комком в горле.

После завтрака я помогла по кухне, вымыла полы, накормила кур и собаку… Хотела уж попробовать помочь матушке со скотом покрупнее, мало ли, вдруг Златины руки ещё помнили?

Но не успела. Вздрогнула, когда через калитку мне вслед прилетели задорные девичьи голоса. Знакомые.

Любава и Сияна с узелками.

— Златка! Златка, выходи погулять!

Ох, совсем некстати. После вчерашнего община вовсю между собой шушукалась. Делали вид, будто всё в порядке, но я-то улавливала взгляды проходящих мимо дома. Почти все — скользкие, злорадные… От этих взглядов чувство было такое, будто в выгребную яму толкнули.

Так что не хотелось мне сейчас гулять. Всё равно что без одежды по лесу, кишащему комарами, пробежаться!

Я повернулась к подруженькам и сделала вид, будто мне искренне жаль.

— Ой, девочки, я бы с радостью, правда… Да матушке по хозяйству помочь надо.

— А мы тебя отпросим! — ответила та, что стояла с копной блондинисто-русых мелких кудряшек в небрежном пучке. Сияна. И как начала звать своим голосом радостным! — Тётушка! Тётушка! Просим, отпустите Златку с нами!

— Очень просим, тётушка! — ещё громче поддержала вторая подружка. Шатенка с маленькой косичкой, но большими, как плошки, синими глазами. Любава. — Обещаем воротить её до того, как Ярило уляжется!

Ого, однако же долго они планировали гулять! Неужели у них самих не имелось дел по хозяйству? А учебники истории выставляли всё так, будто каждый работал в это время в поте лица, чтобы прокормиться…

Я надеялась, что матушка не услышит, но услышала. И подошла к калитке.

— Куда ж хотите погулять направиться? — спросила она.

— Да в наше место, у речки! — с энтузиазмом ответила Любава. — Посидим на травке, можа, покупаемся.

— Поздновато купаться вздумали вы, девоньки. Ильин день когда ещё миновал! Вода студёная.

— А в нас кровушка течёт молодая да горячая! — опять ответила Любава и засмеялась вместе с Сияной.

Ну и подружки! Наверное, шкодницы ещё те. И как Злата с ними сдружилась, интересно? Вместе с тем я не ощущала рядом с ними ни угрозы, ни неприязни. Наоборот, от их присутствия как-то даже настроение потихоньку вверх поднималось.

Потешные девчонки — ещё не значит, что плохие. Кредо «за любой кипиш, кроме голодовки» мне всегда нравилось.

— Ну ладно, девочки, забирайте, — с улыбкой сказала матушка. — Но Злату с собою не зовите купаться, пущай на берегу сидит. А то ещё захворает, на её головушку и так свалиться успело всякого.

— Ладно, тётушка, как скажете, — ответила ей Сияна.

Конечно, предложение было заманчивое. Посидеть на природе, с местными девочками пообщаться, что-нибудь новое узнать… Но как вспоминала, что многие из народа глядели как на душевнобольную… Вся охота отбивалась!

— Я не пойду… — прошептала я, отведя матушку в сторонку.

— Это почему, золотце?

— Люди говорить будут всякое… Ты лучше скажи им, что у нас дела. Работы мне придумай.

Мама подумала-подумала, да покачала головой. Положила руку мне на спину, утешающе погладила.

— Ты вестимо сама решай… Да только, знаешь… Люди ведь завсегда поговорить рады, так и чего теперь? За порог до старости не показываться? Пойди, доченька, погуляй. Отдохни душой, а то ты вечор вся измаялась… — Надея вдруг посерьёзнела. — Но смотри мне, в речку не суйся! Коли мокрая домой придёшь, на печке без настила будешь почивать, поняла?

Я видела по глазам, что строгость напускная, но на всякий случай уверенно кивнула.

— Хорошо, а как же работа по дому?

— Есения нагружу, ему в пользу станет. Власий на него надулся после вчерашнего, думает, что подставил в картах. Наказал мне работами нагрузить его домашними, дабы было неповадно, — она вдруг хихикнула. — Так что и мне недолго днесь работать осталось. Пойду с самоваром к вашей бабке.

Я тоже засмеялась. Жалко было брата, как лучше пытался всё-таки. Оставалось помолиться местным богам, чтобы из-за работы по дому он на меня не обиделся…

____

*Сдеять — сделать.

Глава 26. На берегу

Любопытные взгляды сельчан кончились, когда мы ушли за пределы общины. Поначалу я насторожилась, подумав, что меня ведут куда-то не туда, но потом пейзаж изменился и стал понятным.

Слева от изъезженной телегами дороги, обрамлённая берегами с пожелтевшей на кончиках травкой, протекала та самая река, кажется. А справа — тянулась золотистая лента просторного пшеничного поля. Переливалась, тихонечко шелестела от каждого дуновения ветра... Умиротворяющее зрелище.

Конечно, доводилось не раз бывать за городом, видеть поля кукурузы, гречихи и подсолнечника, когда ездила на автобусе из одного города в другой, но там всё иначе, в тесной близости с шумными трассами, с использованием сельскохозяйственной техники…

Я ни в коем случае не ханжа и никогда не была против благ прогресса, просто это совсем другая атмосфера. Привычная, ставшая обыденной и серой. Здесь же с первого взгляда и с первого вздоха чувствовалась новизна и гипнотическое превосходство природы над человеком.

Не она — прирученный